Дмитрий Казаков - Я, маг! (сборник)
– Посоветую вам постоялый двор «Оса», – сказал напоследок десятник шепотом, словно сообщая важную тайну. – Кормят там хорошо, комнаты чистые, клопов нет…
Харальд в ответ рассеянно кивнул.
Когда две конные фигуры скрылись за поворотом, к десятнику приблизился один из стражников, высокий и тощий, как оглобля. Произнес хриплым пропитым голосом:
– Слышь, а он ведь похож… Ну, на этого, о котором нам ведено сообщать. Волосы седые, на роже морщины.
Десятник посмотрел на подчиненного, как на заговорившую корову.
– Чего ты мелешь? – гулко сказал он. – Нам приказали сообщить сотнику, если через заставу проедет пожилой мужчина, а этому едва сорок! Мало ли что у него с рожей и волосами! Зато как легко в седле сидит! И тот должен быть один, а этот – с девкой!
– Так с ним девка была? – На лице тощего отобразилось искреннее удивление. – А я думал – парень!
Десятник засмеялся – словно загрохотало что-то в огромной бочке.
– Допился ты, скоро пиво с водой путать будешь! Точно, девка, хоть и в мужской одежде! У меня глаз наметанный!
На красной жабьей морде появилось гордое выражение, а грудь десятник выпятил так, что того гляди лопнет.
– А что он такого сделал? – спросил тощий. – Ну тот, о котором велено сообщать…
– Вроде как храм какой осквернил, – пожал могучими плечами десятник, – в самом Бабиле. Попортил всех жриц и упер деньги из казны!
– Живут же люди! – с завистью протянул тощий и печально вздохнул.
На городских улочках было пустынно. Дождевые капли стучали по крышам, вода клокотала в сточных канавах, булькала в лужах под конскими копытами, пропитывала даже самый воздух.
Редко-редко из влажного марева появлялась фигура прохожего, закутанного в плащ и спешащего поскорее добраться туда, где сухо и тепло. Дорогу к ближайшему постоялому двору тем не менее узнать удалось, и оказался он той самой «Осой».
Был он в два этажа, над дверью болталась вывеска, изображающая некое насекомое, снабженное устрашающего вида зазубренным жалом с одной стороны и черно-желтым полосатым брюшком – с другой.
«Таким страшилищем только постояльцев отпугивать», – подумал Харальд, слезая с коня. Сломанная полтора месяца назад нога болела от сырости, и он невольно сморщился, ступив на нее всем весом.
– Что-то не так, господин? – испуганно спросил слуга, принимавший лошадей.
– Все так, – ответил Харальд, справившись с болью. – Веди их поскорее под крышу…
Поднялись по скрипящим ступеням. Дверь распахнулась бесшумно, и из-за нее пахнуло теплом, сухостью, ароматами горячей пищи. Харальд невольно сглотнул, Йофрид чихнула.
– Не стойте на пороге! – донесся из глубины помещения раздраженный крик. – Сквозняк!
Свободных комнат оказалось предостаточно, и Харальд поспешно заплатил за одну, велев принести туда ужин. Йофрид все время, пока он разговаривал с хозяином, не скидывала с головы капюшон, что вызвало недоуменные взгляды и перешептывание. Но девушке было все равно.
Когда поднимались по лестнице, скрипучей и пропахшей кошками, Харальду приходилось ее поддерживать. Едва зашли в комнату, маленькую, но действительно очень чистую, девушка с трудом нашла силы на то, чтобы раздеться и залезть под одеяло. Ее колотил озноб, все тело невыносимо ломило, болел затылок…
Пришла в себя она только через три дня. Во всем теле ощущалась слабость, словно мускулы вынули и заменили сеном, а живот от голода сводило судорогой. Но головная боль пропала, голова была ясной, а чих и кашель сгинули.
Не успела она оглядеться, как открылась дверь и вошел Харальд. Вид у него был мрачный, глаза смотрели сурово.
– Ага, очнулась, – сказал он без всякого выражения. – Как раз вовремя. Сейчас завтрак принесут.
В желудке Йофрид выразительно квакнуло. А когда вошедший слуга поставил на стол поднос, с которого потек аромат тушеных овощей с мясом, то там началась настоящая буря.
– Не думал, что ты столько ешь, – сказал Харальд, когда с едой было покончено. – Вроде тощая, словно ворона, а влезает в тебя как в хорошую свинью!
– Еще бы сказал – корову! – фыркнула девушка обиженно, отворачиваясь, чтобы не видеть лица наставника.
– Ладно, не обижайся, – проговорил он примирительно. – Шучу, чтобы скрыть раздражение. Плохи наши дела. Пришлось платить лекарю, да и задержались мы тут дольше, чем я рассчитывал… Короче говоря, деньги на исходе! Завтра придется съезжать, а на что поедем дальше – ума не приложу! Разве что в разбойники податься?
Очередная шутка получилась невеселой. Харальд сам это понял и смущенно замолчал.
– Может, продать чего? – подала голос Йофрид.
– Все, что могли, продали, – уныло отозвался Харальд. – Хотя… погоди, есть у меня кое-что, о чем я совершенно забыл!
Девушка повернулась и с любопытством смотрела, как из дорожного мешка спутника появляется на свет большая шкатулка из серого дерева. Удивительно, что Йофрид ее раньше не видела.
Харальд повертел шкатулку в руках, раздался щелчок, и появившаяся в сером дереве щель обозначила крышку. Под ней оказался набор разнообразных предметов – огромный ключ, миниатюрный ножичек, черная, словно смоленая, дощечка, ожерелье из клыков неведомого зверя, какая-то металлическая фигурка на цепочке…
– Что это? – спросила она.
– Наследство, – ответил Харальд мрачно, – от погибшего друга. Он тоже был магом.
– Это волшебные вещи, и ты хочешь их продать?
– А что еще с ними делать? – он резко встал. – Если даже удастся понять их предназначение, вряд ли их использование нам поможет. Одной магией сыт не будешь! Пойду узнаю у хозяина, кто в городе приторговывает всяким барахлом…
Хлопнула дверь. Йофрид осталась наедине с магическими предметами, ворохом рассыпанными по столу. Они манили, притягивали, словно звали к себе, и девушка не смогла устоять.
«Он не будет ругаться!» – убеждала она себя, протягивая руки к столу.
Первым в ладонь ей ткнулся маленький ножик. Когда она рассмотрела его получше, то выяснилось, что это самый настоящий меч, выполненный с соблюдением всех пропорций. На клинке очень искусно были выгравированы знаки Истинного Алфавита. Девушка попыталась разобраться в них, но холодный блеск миниатюрного оружия резал глаза, и она поспешно отложила его в сторону.
В черной дощечке чувствовалось тепло, словно в нее спрятали кусочек огня. Но надпись, покрывающая смоляную поверхность с двух сторон, была столь сложна, что на ее расшифровку понадобилось бы несколько дней.
С ключом Йофрид разобралась на удивление быстро. Он предназначался для отпирания любых замков и, несмотря на размеры, подошел бы даже для самых маленьких.