Город Песен - Энтони Райан
Убей его, посоветовал Лакорат и раздраженно вздохнул, когда Гайм снова проигнорировал его. Эта новообретенная... - Лакорат сделал паузу, прежде чем произнести следующее слово с подобающей долей презрения, - ...нравственность становится все более и более невыносимой, мой повелитель. Стоит ли напоминать тебе, что вовсе не благодаря столь утомительным смертным понятиям ты еще дышишь?
Гайм ничего не ответил, как обычно, если только необходимость не требовала беседы с обитателем проклятого клинка, который он носил, но пересек палубу, чтобы подойти поближе к рыбаку, достаточно близко, чтобы дотянуться до меча, если возникнет необходимость. В свое время он управлял многими судами и, хотя не мог похвастаться мастерством настоящего моряка, знал достаточно, чтобы, по крайней мере, удержать это судно на плаву. Однако успешное преодоление пролива было совсем другим делом.
"Сейчас здесь ужасно много этих зубастых попрошаек, ваша светлость, - посетовал Лорвет. Взгляд маретского друида не выдавал ни малейшего любопытства Лексия, когда он обшаривал все более оживленные воды за бортом. "Я бы поднял шторм, чтобы прогнать их, - сказал он, разминая руки в кожаных перчатках, - если бы думал, что это принесет какую-то пользу".
"Не поможет", - заверил его Гайм, бросив пристальный взгляд на раздувшийся парус судна. "А ветра у нас достаточно, спасибо тебе, мастер друид".
"Тогда молнию", - предложил Лорвет, поворачиваясь к Лексию с вдохновленной ухмылкой. "Поджарим парочку гадов, и остальные подожмут хвосты".
Лексий положил руку на короткий меч, пристегнутый к поясу, и наклонил голову так, как сам Гайм наклонял голову, когда слушал голос души, заключенной в сталь. "Ответ моей жены состоит из двух слов, - сообщил ученый Лорвету. "Оба короткие".
"Может быть, немного стрел?" Взгляд Лорвета метнулся к Ищейке, которая сидела на носу, а Лисса свернулась калачиком рядом с ней. Стихия смыла большую часть монохромной краски, которая когда-то покрывала её лицо, и страдания, рожденные морем, стали очевидны в резких морщинках вокруг глаз и опущенных уголках рта. Все путешествие она провела в обнимку с Лиссой: каракал отвлекал свою хозяйку от тошноты постоянными требованиями о новых царапинах. По тому, как Ищейка без слов нахмурилась на Лорвета и не потянулась к луку из слоновой кости и рога, лежавшему у нее под рукой, Гайм понял, что в данный момент она не заинтересована ни в каком другом занятии.
"Это было бы пустой тратой времени", - заметил Гайм марету. "Наша настоящая защита заключается в успешном преодолении прохода".
Вскоре ему пришлось пожалеть о том, что он произнес эту чистую правду, ведь всего несколько мгновений спустя рыбак решил действовать. Он не произнес никаких речей и не дал понять, что послужило причиной его выбора. Однако Гайм догадался, что причиной послужил взгляд, брошенный им через плечо на темнеющую тучу, собирающуюся над горизонтом, и стук свежего дождя по палубе: рыбак видел приближение бури, и то, что осталось от его решимости продолжать жить, угасло под гнетом безнадежности происходящего. Когда волны ударили в нос лодки, парус вздулся от быстро меняющегося ветра, а окружающие воды превратились в неспокойные, рыбак выпустил из рук румпель, повернулся к левому поручню и прыгнул за борт.
Гайм быстро схватился за румпель, когда лодка накренилась под угрожающим углом, но не раньше, чем крутой наклон палубы полностью раскрыл судьбу рыбака. Гайм подумал, что с первым же укусом разум вытеснил безумие из его мозга, потому что он бился и кричал в алой пене, как и любая другая напуганная душа, стоящая перед лицом смерти. К счастью, неистовое внимание акул заглушило крики, и его размахивающие руки исчезли из виду буквально через несколько секунд после того, как он нырнул в море.
"Да ну его к черту!" Выругался Лорвет, придвигаясь ближе к левому борту и бросая брезгливый взгляд на бурлящие красные воды. Голос марета превратился в жалобный скулеж, когда он в отчаянии ударил кулаком по грот-мачте судна. "Зачем он это сделал?"
"Потерять дом - значит потерять душу", - заметил Лексий тоном, который указывал на цитату.
"Он не весь исчез", - ответил Лорвет. "Насколько я помню, внешние куски все еще были в основном на месте".
"Картуланские рыбаки по большей части строили свои жилища во втором круге", - пояснил Лексий. "Мы видели, как призрак кракена разрушил значительную их часть. Сомневаюсь, что нашему рулевому было к чему возвращаться".
"И теперь у нас нет ни единого шанса". Лорвет сплюнул в волны, уже почти смывшие кровь рыбака. "Эгоистичная скотина!"
От внезапного всплеска лодка покачнулась, и Гайму пришлось бороться за то, чтобы нос не погрузился под воду, пока он преодолевал самую высокую волну. Дождь быстро усиливался, и небо приобрело цвет кровоподтека. Вскоре раздался раскат грома, за которым последовал треск молнии, пронесшейся над вершинами Хребта и окрасившей его отвесные бока бело-голубым сиянием.
"Скажи мне, мастер друид, - обратился Гайм к Лорвету, перекрывая усиливающийся шум ветра, - может ли твой особый талант оказать здесь какую-нибудь помощь?"
"К сожалению, нет, Ваша Светлость", - отозвался марет, обеими руками сжимая моток веревки с узлами, прикрепленной к грот-мачте, в попытке избежать падения за борт. "Хотя я и могу наколдовать небольшой шторм, но не в состоянии его утихомирить".
Взгляд Гайма переместился с темнеющих облаков к вздымающемуся парусу.
Несмотря на то что полотно начало хаотично метаться, было ясно, что ярость шторма направлена в основном в их спину, а это значит, что он направит их в проход, несмотря на любые попытки изменить курс. Ничего не оставалось, как попытаться провести судно по каналу, превратившемуся в нечто, напоминающее кипящий котел.
"Убрать парус!" - обратился он к остальным. "Иначе ветер может нас опрокинуть!"
Наблюдая за тем, как они втроем быстро, но неумело спускают парус, Гайм позволил себе немного поразмыслить. Несмотря на то что среди обитателей корабля были заклинатель зверей, друид с недюжинными способностями и два обладателя самых мощных магических артефактов, какие только существуют на свете, перед яростью природы они были беспомощны, как младенцы, едва вылезшие из колыбели.
Когда парус был убран в неопрятный узел на палубе, качка лодки стала несколько менее резкой, что позволило Гайму держать нос примерно в центре приближающегося канала. Теперь склоны ущелья возвышались над ними, буря была такой сильной, что вершины терялись в пелене дождя, гонимого ветром. Заметив, что под скудным настилом по корпусу корабля плещется пугающее количество воды, Гайм позвал остальных, чтобы они начали вычерпывать воду. Они принялись за дело с ведрами, без которых не обходится ни одно рыбацкое судно, но вскоре