Я кот! - Викки Ди

погнался за этой рыжей дрянью. Проблема была в разной спортивной подготовке и, как бы ни противно мне было это осознавать, в лишнем весе моего нового тела. Белка легко скакала с ветки на ветку, что было объяснимо: этим она занималась каждый день, и вследствие таких тренировок была поджарой и обладала хорошо развитой прыгучестью. Я же был немного… ну, слегка упитанным домашним котом, для которого максимумом высоты оставался подоконник, а вершиной невероятной ловкости — увернуться от тапка, который и так летел мимо. Короче, погоня оказалась недолгой, и я больно шмякнулся на землю. Белка спустилась на нижнюю ветку и приложила правую лапу к левому локтю: мне это показалось или белка действительно показала мне «фак»?! Я помотал головой, пытаясь это развидеть и искренне надеясь, что просто неудачно упал и у меня галлюцинации и всякие видения. Но рыжая дрянь никуда не делась: она хихикнула, развернулась задом, покрутила хвостом и скрылась в юной зелени дерева.

Во избежание нового падения я изменил свой план и устроился на скамейке у двери дома. Пошел дождь. Я свернулся калачиком и попытался согреться. Так вот, как чувствуют себя бездомные коты: одиноко, грустно и холодно. Хоть жирок и шерсть греют, но как не хватает тепла кровати и своего человека! С этими печальными мыслями я уснул.

Меня разбудил голод, пение птиц и солнечные лучи, которые проникали сквозь навес над крыльцом и светили прямо мне в морду. Я потянулся всеми четырьмя лапами, сел, осмотрелся вокруг, понял, что все еще нахожусь в чужом саду, выгнул спину, еще раз потянулся, сладко зевнул, слегка умылся и покинул двор Саймона. Может Лора все-таки переживает из-за меня и приедет пораньше? Я сильно захотел домой! Даже сильнее, чем хотел есть.

Лора ждала в машине за углом. Я так сильно обрадовался своей любимой и родной женщине, что с разбегу запрыгнул через открытое окно сразу на родные колени, прижался к ней, теплой, всем своим дрожащим и несчастным телом и крепко обхватил лапами тоже родную руку.

— Где ты был? Борис! Я же переживала! Места себе не находила! Боже, весь грязный! Чем ты ночью занимался? — причитала надо мной Лора. — Теперь и тебя надо мыть! Котик, ты так соскучился? Тебя кто-то напугал? — она наконец оценила мою жажду тепла и ласки. — Поехали домой. Там все расскажешь.

Я был готов мыться, рассказывать, еще раз мыться, лишь бы дома, и всю дорогу к нашим пенатам, как выразился бы тот гуру, не отпускал руку Лоры. Я даже не отреагировал на то, что она назвала меня «котиком»: просто успокоил себя тем, что она и раньше, в моей человеческой жизни, в порыве нежности так меня называла. Вроде бы. Я, конечно, не помнил наверняка, но все может быть. Если Лора меня точно называла «зайкой», то могла назвать и «котиком».

Дома меня сразу же накормили, что было абсолютно правильным решением. После прекрасного… восхитительного завтрака я решил отогреться и отоспаться в нашей чудесной кровати. И там меня ждало то, что оскорбило все мои чувства одновременно: Арчи возлежал на моем месте в нашей спальне! На моей подушке! Под моим одеялом! Похоже, он отошел от кошмарных часов, проведенных в отделении полиции, и чувствовал себя весьма довольным. Он пожрал, поспал и, небось, всю ночь прижимался к моей женщине! Я зашипел на него. Арчи ухмыльнулся, потянулся, перевернулся на другой бок и уснул, скотина! Вот тут я уже не выдержал: ночное одиночество дало себя знать, и я прыгнул на свое тело, выпустив когти. Арчи завизжал и бросился под кровать, куда ожидаемо не смог залезть.

«Ото ж», — подумал я и начал сворачиваться калачиком на своей подушке.

— Борис, ты куда грязными лапами на кровать? А ну быстро в ванную мыться! И не пугай кота. Он и так не понимает, что с ним происходит, — прикрикнула на меня Лора.

Как-то быстро лорино сочувствие и нежное отношение ко мне сменились на страсть к чистоте. И это я уже не говорю о призывах не тревожить хрупкую нервную систему нашего двуногого кота — прям обидно!

«Так это коту, оказывается, плохо!? Не мне? Нормально! Вообще-то это я ночевал под чужим домом в холоде под дождем!» — я фыркнул на Лору и побрел в ванную.

Чтобы компенсировать такую черствость по отношению ко мне со стороны любимой женщины, купаться я решил с наслаждением: то есть пускал мыльные пузыри, бил лапой по воде, образуя интересные и замысловатые круги, и даже поплавал. Будто бассейн в квартире! После мытья я был изъят из ванны, вытерт и укутан в теплый халат. В мой халат. Еще бы опять покушать…

— Ты опять голодный? — догадалась Лора. — Налить тебе теплого молочка?

«Да! Налить. И нарезать колбаски! И побольше!» — простил я ее.

Когда я поел, обсох и немного успокоился, Лора подсунула мне ноутбук.

— То есть у Аниты был роман с Дитрихом? Ничего себе! — Лора ходила туда-сюда по кабинету, переваривая изложенную мной информацию. — Они даже вида никогда не подавали! Особенно Дитрих… Он всегда такой серьезный и подчеркнуто женатый… Или это мы ничего не замечали?… Погоди…

Лора резко остановилась, что-то вспомнив, обдумала пришедшую в голову мысль и продолжила свое хождение туда-сюда, рассуждая вслух:

— Анита в тот день была какая-то подозрительно счастливая… а вот Дитрих наоборот… А что, если она собиралась рассказать его жене об их романтических отношениях? С переходом в глубокий интим… — Лора опять остановилась, многозначительно посмотрела на меня, как бы ожидая, что я с ней соглашусь, но не дождалась моей реакции и продолжила ходить по комнате из угла в угол. — Хорошо, допустим, Анита надеялась, что жена разозлится на Дитриха, и они разведутся, а Дитрих никуда не денется и женится на ней… А он этого совсем не хотел… это ж бракоразводный процесс, раздел имущества и прочие неприятные вещи. Оно ему надо?… Но тогда откуда у Аниты было столько радости, будто она уже выходит замуж?… Может Дитрих реально пообещал уйти от жены к Аните?…Тогда зачем ее убивать?… А может он просто обманул Аниту, пообещав уйти от жены, чтобы она ничего не говорила ей, а потом ее убил?

Ну эти выводы я и сам мог сделать. И даже если все так и было, то как доказать, что это Дитрих убил Аниту? Об этом я спросил Лору в письменной форме.

— Понятия не имею, — последовал ожидаемый ответ, а потом Лора