Через Море Скорби - Энтони Райан
Гайм встал перед Орсеной, подняв наготове Безымянный Клинок, но прежде чем он успел нанести удар, над чудовищем пронесся поток красного огня. Существо повалилось и поникло в потоке пламени, его три головы завизжали в яростной агонии. Проследив за огненным потоком, Гайм увидел, что он исходит из пасти преображенной фигуры. Чудовище оторвалось от своего соединения с кораблем и встало на дыбы среди груды расщепленного дерева. Щелкнув пастью, оно остановило пламя, затем бросилось на поджарившееся трехголовое существо, раздирая его на части мощными передними лапами. Дюжина монстров бросилась на спину носовой фигуры, но была сброшена в море несколькими ударами хвоста.
Издав торжествующий рев, новейшее творение Орсены начало неистовствовать, огонь вырывался из его пасти, конечности и хвост раздирали и крушили. В течение минуты оно пронеслось по правому борту, уничтожая врагов. Достигнув кормы, ненадолго задержалось, уничтожая толпу нападавших, которая стала настолько плотной, что ее вес начал выводить корабль из равновесия. Переходя к левому борту, Гайм увидел, что твари там остановились. Он не заметил среди них никаких признаков страха или паники, только мгновенную неподвижность, прежде чем они все бросились обратно в море.
"Что-то повелевает ими, - произнес он.
Так оно и есть, мой повелитель, мрачно заверил его Лакорат. И я бы не советовал тешить себя иллюзией, что с ними покончено.
Изгнав своих врагов, переделанная фигура направилась по палубе к ним, и команда Шаваллы в оправданном ужасе отшатнулась от нее. Однако она не обращала на матросов внимания, а, приблизившись к Орсене, покорно опустилась на пол. Положив свою длинную крокодилью голову у ее ног, рубиновые глаза смотрели на нее с обожанием.
"Возможно, это твое лучшее творение на сегодняшний день, Ультрия", - сказал Гайм, отвесив Орсене поклон. "Мои комплименты".
"Спасибо". Орсена нахмурилась, когда ее творение выпустило из пасти клуб серого дыма, а длинный язык высунулся, чтобы погладить ноги создательницы. Оно издало пронзительный звук, что Гайм распознал как жалобный скулеж, который стих только тогда, когда Орсена наклонилась, чтобы провести рукой по его морде.
"Как долго оно будет с нами?" - спросил Гайм.
Орсена взглянула на меч в своей руке, который в ответ испустил медленную, вялую вспышку света. "Она не знает", - ответила она. "Или ей все равно. Похоже, - продолжила она, и зверь у ее ног удовлетворенно фыркнул, когда она потерла чешуйки у него между глаз, - мне придется придумать тебе имя, не так ли?"
Некоторое время команда "Змея" стояла вокруг в оцепенении, пораженная тем, что им удалось выжить, и смотрела на обломки и трупы, разбросанные по кораблю. Пламя местами лизало древесину и канаты, а чудовищные тела дергались и истекали ихором на обшивку.
Шавалла, как и следовало ожидать, первой пришла в себя. "Прекратите пялиться, вы, одурманенные грогом ублюдки!" - прорычала она на свою завороженную команду. "Тушите пожары! Корва, создай группу, чтобы сбросить этих уродливых ублюдков за борт!"
"Есть, капитан!"
Подойдя к ней, Гайм ожидал наставлений, возмущенных тирад по поводу того, что ее пассажиры не раскрыли свою силу раньше. Вместо этого на ее лице появилось выражение глубокого удовлетворения, которое быстро сменилось вежливой улыбкой.
"Ты и твои друзья с каждым днем становитесь все интереснее, приятель".
"Мы должны уходить", - сказал ей Гайм. "Сейчас же".
"Я с радостью займусь этим", - ответила она, прежде чем указать на обвисшие паруса над головой. "Но без ветра и четкого курса..."
"Милорд, - вмешался Лексий, голос его был тих, но требователен. "Туман".
Переведя взгляд за поручни, Гайм увидел, что туман, окутывавший их пребывание в Рыскарях, начал отступать. Хотя он не почувствовал никаких изменений в воздухе, миазмы отхлынули от корабля и понеслись по воде с неестественной быстротой.
"Клянусь звездами", - выдохнула Шавалла, широко раскрыв глаза при виде открывшихся просторов суши, окружающих "Змея". Вместо выветрившихся скал, окаймленных зарослями водорослей, каждое возвышение представляло собой гротескное нагромождение обломков. Корабли как древних, так и современных конструкций были прижаты друг к другу среди плотного скопления кусков дерева и морского хлама. Среди этого хаоса, словно вывалившиеся внутренности, вились массы канатов, мачты торчали, как шипы, а на них стояли еще большие нагромождения.
"Должно быть, это многовековые обломки", - заметил Лексий, с любопытством щуря глаза за стеклами очков.
"И экипажи", - добавил Гайм. "Захваченные и извращенные тем злом, что таится в этом месте".
Из глубин кораблей донесся гул, достаточно мощный, чтобы сотрясти "Змея" до последней доски и гвоздя.
Похоже, мы совершили ошибку, полностью завладев его вниманием, - заметил Лакорат. Полагаю, использование столь сильной демонической магии может сделать это.
Гайм уже собирался поинтересоваться, что имеет в виду демон, когда ближайший курган резко сдвинулся с места. С его боков посыпались обломки, он покачнулся и задрожал, а снизу послышался еще больший грохот. Вскоре и другие курганы пришли в движение, и бурлящее течение в каналах между ними стало белым.
Если ты не желаешь присоединиться к этому сборищу искалеченных ублюдков, - заявил Лакорат, и Гайм почувствовал редкие проблески страха в мыслях демона, - нам нужно уходить сию же минуту.
Гайм обернулся к Шавалле, но внимание капитана было приковано к какой-то точке за носом корабля, а рука в волнении сжимала кинжал. "Вон там!" - сказала она, указывая на море, видневшееся между двумя покачивающимися грудами обломков. "Это наш курс". На ее лице отразилась гримаса разочарования, когда она бросила взгляд на неподвижные паруса. "Я бы сейчас отдала все за малейший ветерок".
"Вам следует быть осторожнее со сделками, капитан", - произнес Лорвет, появляясь рядом с ней. На лице друида виднелась привычная усталость, вызванная напряженным использованием его силы, но он стоял с прямой спиной и решимостью, которая показалась Гайму обнадеживающей.
"Достаточно осталось, мастер друид?" - спросил он, получив в ответ усталую улыбку.
"Немного, ваша светлость. Но когда я закончу, - он сделал паузу, чтобы отойти от грот-мачты и поднять руки к такелажу, - я бы попросил не будить меня в течение дня. Или, что более вероятно, двух".
Ветер, который он вызвал, сначала был слабым, на четверть наполняя паруса, в то время как Шавалла занялась поднятием якорей на носу и корме. Но к тому времени как "Змей" освободился от оков, все центральные паруса надулись от ветра, и