Железные Узы - Эндрю Гивлер

«Кости Юпитера! Я уже и забыл, насколько это сковывает — быть Медным», — сочувственно отзывается Перси мгновение спустя. «В свое время я чувствовал этот ошейник на шее каждую чертову секунду, когда не спал».

«А сейчас вы его больше не чувствуете, Dominus?» — жадно спрашиваю я, позабыв, что мне никогда не стать таким, как он. Потребность в Вознесении зудит под кожей, точно живое существо, умоляя выпустить ее наружу.

«О, чувствую», — ухмыляется он, глядя куда-то за горизонт. «Но совсем иначе. Путь к Золоту куда сложнее, чем к Серебру. Его нельзя активировать, просто накопив слишком много эссенции, как это происходит на пике Медного ранга. Inhibitus делает невозможным продвижение дальше самого начала этого пути. То, что тебе нужно, так это способ контролировать поглощение».

«Можно контролировать поглощение? Думаете, это способно мне помочь?»

«Стоит попробовать», — размышляет он после минутного раздумья. «Никогда прежде не пытался обучать этому Медного, но если кто и способен это применить, так это ты. Думаю, сам принцип сработает для тебя схожим образом. Тебе придется самому сообразить, как адаптировать его под себя. Мне самому это показали только после того, как я совершил Вознесение».

«Пожалуйста».

«Как Серебряный, я чувствую Железо вокруг себя. Я также могу извлекать эссенцию из всего, что находится в радиусе действия моего animus. Прямой физический контакт все еще эффективнее, но не обязателен».

«Animus?»

«Древние использовали это слово в значении «дух», кажется. Для electii это то, что магистры определяют как радиус, до которого может дотянуться наш Кор. Сила моего animus определяет дальность, на которой я способнен ощущать Железо или черпать из него силу».

Я медленно киваю, осознавая: именно это, скорее всего, и ограничивает дальность моего восприятия на обледенелой земле. Перси не думал, что это имеет отношение к Медным, да и с какой стати? Как часто Железосвязанный оказывается на поверхности, полностью состоящей из Железа?

«Весь фокус в том, — продолжает центурион, устремив взгляд вдаль, — чтобы втянуть свой animus обратно, подавить его, при этом все еще удерживая Символ Железа. Для меня это сужает радиус восприятия, но иногда это может быть ошеломляющим». Он снова косится на меня. «Правда, я не уверен, возможно ли вообще не тянуть силу из того, к чему ты прикасаешься физически».

«Стоит попробовать», — отвечаю я, стараясь не звучать слишком воодушевленно. Пусть это и не поможет мне уменьшить объемы железной эссенции вокруг, но, возможно, я сумею ограничить дальность, на которую моя собственная сфера восприятия простирается по льду. Физически я соприкасаюсь с настом у своих ног лишь через гвозди в сапогах. Если я смогу каким-то образом игнорировать все остальное, то, возможно, снова сумею дышать спокойно.

«Идея проста в теории, но ее трудно воплотить на практике. Сердце Кор становится такой же частью твоего тела, как и остальные органы чувств. Но когда ты только начинаешь его носить, легко не заметить, что его работу можно регулировать, как и все остальное. Большинство Медных похожи на младенцев: их глаза либо полностью открыты, либо закрыты. Тебе нужно понять, как сделать что-то среднее».

Я удивленно склоняю голову. Он прав; я никогда прежде не думал о своем Сердце в таком ключе. Я перевожу внимание внутрь себя, выискивая два Символа, что ярко пылают в разуме. «В этом весь фокус?» — неуверенно переспрашиваю я. «Просто прищуриться?»

«Просто прищуриться», — подтверждает Перси, пожимая плечами.

Вместо того чтобы полностью отпустить Железо и Древний Мороз, я лишь… ослабляю хватку, позволяя им слегка выскользнуть, но не давая пропасть насовсем. Судорожный вздох вырывается из моей груди, когда сфера восприятия вокруг меня сужается, следуя ослаблению моего внимания.

Шаг за шагом я продолжаю ослаблять контроль над Символами и испускаю вздох облегчения — удушающий прилив эссенции вокруг продолжает угасать, точно заходящее солнце. Непрерывный гул марширующей когорты, слава богам, наконец затихает в голове. Я по-прежнему так же ясно ощущаю железо на своем теле, но это логично — оно находится ближе.

Поддавшись внезапному импульсу, я пытаюсь изменить хватку, удерживая Символы по-новому. Ощущение такое, словно пытаешься закрыть один глаз, оставив другой открытым. Это неуклюже и непривычно, но мгновение спустя это удается. Восприятие Мороза с хлопком исчезает из разума, оставляя только Железо. От неожиданности я застываю на полушаге, провоцируя затор в наших рядах.

«Не задерживай движение, Dominus», — добродушно ворчит сзади Маркус. «Офицеры тоже должны маршировать».

«Прости», — выдавливаю я, даже не удосужившись ответить на его подшучивание. Я слишком сосредоточен на стоящей передо мной задаче. Вечно присутствующий холод тут же пробирается обратно в кости, захватывая то пространство, которое только что покинул мой Символ. Я и не осознавал, что мне больше не холодно.

Нет, мне, конечно, холодно, но тот холод, что таится во мне, словно спящий титан, сдерживал внешний холод. Теперь, когда я изгнал его, воздух вокруг, кажется, с удовольствием мне мстит.

Я тянусь к Символу Древнего Мороза, едва касаясь его, будто это спящий котенок, чью любовь я пытаюсь завоевать. Осторожно я перехватываю его, пытаясь удержать лишь самым легким прикосновением, при этом твердо сосредоточиваясь на Железе. Меня ведет в сторону от напряжения, и осознание ледяной земли вокруг обрушивается, словно камнепад. В панике я отпускаю оба Символа, прежде чем успевают сработать карающие ограничения inhibitus. Это было близко.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь обрести душевное равновесие, прежде чем начать процесс заново. Я хочу удерживать Железо так крепко, как только могу, и при этом лишь едва взывать к Древнему Морозу ради спасения от холода.

У меня уходят часы на то, чтобы набить руку, но на данном этапе я могу маршировать практически во сне. Пока Фригидус разрастается перед нами, я тренируюсь переключаться между двумя Символами: удерживаю то один, то другой, а затем удерживаю оба с разной силой.

Это неудобно. Если бы я и правда учился подмигивать, мой рот сейчас был бы открыт, а все лицо перекосилось от усердия. Но к тому времени, как Sol заходит и мы приближаемся к подъемному мосту крепости, кажется, что я больше не рискую переполнить резервы эссенции просто фактом своего существования.

В голове колонны трубит горн, издавая три долгих сигнала, возвещающих о нашем прибытии к воротам. В ответ со стен доносится эхо этих звуков, за которым следует скрип цепей — ворота начинают опускаться.

Факелы украшают темный камень крепости, вися снаружи так, что почти не освещают территорию по ту сторону укреплений. Я едва различаю поблескивание доспехов легионеров, перемещающихся в сумрачной темноте. Любым лучникам, решившим снять часовых ночью, пришлось бы