Ольга Романовская - Обещание
Его единение с природой было грубо прервано чьей-то рукой, бесцеремонно тряхнувшей его за плечо.
— Ты ослеп? — гаркнул голос из темноты.
Хрипло залился лаем хозяйский пёс, залаял — и тут же с визгом осёкся.
Перед лицом Ульмера в свете факела ясно обозначилась мрачная физиономия маргина.
— Что вам нужно? — осведомился хозяин.
— Тут должны были проезжать двое — парень и девушка. Где они?
Ульмер понял, что его спрашивают о тех самых людях, которые сидят сейчас у него на кухне. Маргины ему не нравились, поэтому он не собирался им помогать.
— Ну, и где они? — настойчиво повторил свой вопрос маргин.
— Откуда я знаю? — пожал плечами Ульмер. — Они были у меня, выпили по кружечке эля и уехали.
— Куда уехали?
— Кто их знает! — махнул рукой хозяин. — По-моему, вверх по реке. Я слышал, как они что-то говорили о лесе Гуэр, о каких-то людях, которые их ждут. Я особо не слушал…
— А не врёшь? — зашипел маргин, злобно сверкнув глазами.
— Зачем мне врать? Эти двое мне фальшивый золотой подсунули, будь они неладны!
Ульмер мысленно улыбнулся своей удачной выдумке, наблюдая за тем, как маргины разворачивают коней и стремительно, один за другим, исчезают в ночи. И пускай себе скачут на запад, шеи себе ломают, разбойники! Они умеют только красть да вешать без суда.
Хозяин вернулся на кухню, но ни словом не обмолвился о нежданных гостях, только посоветовал:
— Вы бы на запад не ездили — неспокойно там, людей убивают.
— А есть ли безопасная дорога на юг? — поинтересовался принц.
Хозяин немного подумал, почесал рукой в затылке:
— Безопасных дорог нынче вообще нет. А если уж обязательно нужно ехать, то сделайте так: переночуйте и утречком поезжайте по старой джессимской дороге. Доедете до Айсан, спросите у неё, куда вам дальше свернуть.
— А кто такая эта Айсан?
— Айсан? — усмехнулся Ульмер. — Когда увидите, ни с кем её не перепутаете. Это прелесть, а не девчонка! По складу ума — штайда, по жизни будто мотылёк порхает. Увидите, привет ей от меня передайте, скажите, что кланяюсь ей низко, прямо в её белые лёгкие ножки.
Нет, она не была красавицей, эта Айсан. Не красавица, но и не уродина. Лунообразное лицо, вздёрнутый широкий нос, пухлые блестящие губы. Невысокая, полноватая в талии, напоминающая девочку-подростка — но её ноги, руки, волосы, улыбка! Узкие кисти с аккуратными длинными пальчиками, точёные ножки, стройные, гибкие, упругие, тёмно-русые волосы, лесенкой спускавшиеся до середины икр, перехваченные простой тесёмкой и перекинутые через плечо. Улыбалась она открыто, широко, блестя влажными мелкими ровными зубками.
Когда они впервые увидели Айсан, она, одетая лишь в свои волосы и короткое платье из полупрозрачной ткани, раскачивалась на качелях — простом сооружении из доски и каната. Раскачиваясь над водой, Айсан, громко смеясь, босыми ногами поднимала брызги, мутя неспешную гладь реки.
Заметив чужих, она соскочила в воду. Резкое движение непроизвольно откинуло волосы на спину — и Стелла ойкнула, а Маркус не знал, стоит ли ему отвести глаза или наслаждаться удивительным произведением природы. Зрелище было так соблазнительно, что он невольно несколько раз скользнул взглядом вниз по стану девушки.
Сквозь намокшую и без того до неприличия прозрачную ткань ясно проступали формы её нежного, ухоженного золотисто-розового тела: острая упругая грудь, округлый живот, плавно переходящий в покатые бёдра, пересекаемые тонкой полосой льняной набедренной повязки.
Зачарованный, принц медленно и внимательно рассматривал округлости её тела. Он был мужчиной, но она, нисколько не смутившись, казалось, специально чуть выгибалась назад, чтобы ткань окончательно слилась с её телом, и не могла не будить в нём желаний.
Заметив, чем занимается её друг, Стелла густо покраснела и дала ему увесистую затрещину.
— Ты что, совсем с ума сошел? — прошипела она. — Без меня можешь делать, что хочешь, но при мне не смей, слышишь!
— Вы Айсан? — как можно ласковее спросила принцесса.
— Да. — Айсан улыбнулась и, не стесняясь присутствия посторонних, задрала платье почти до самой груди и отжала его.
— Вы, наверное, устали, — вы такие пыльные, и лица у вас измождённые, — не хотите ли немного отдохнуть у меня? Мой дом рядом, по ту сторону реки, между двумя вётлами. Устраивайтесь, а я пока соберу хворосту для очага.
Айсан оправила платье и зашлёпала по воде к берегу. Заливисто хохоча, она ухватила лошадей под уздцы и повела их вверх по течению.
Дом Айсан был самым необычных из всех домов, которые доводилось видеть принцессе: он словно парил над землёй. Основанием пола служили широкие ветви деревьев, массивные столбы подпирали его снизу. Словом, это был настоящий висячий дом, попасть в который можно было, взобравшись по приставной лестнице.
Сказав, что они могут делать в её доме всё, что им заблагорассудиться, Айсан привязала лошадей к молодому деревцу и хотела нырнуть под своды леса, когда Стелла окрикнула её:
— Можно мне пойти с Вами?
— Конечно! — рассмеялась девушка.
Они не спеша шли по лесу, собирая хворост. Помолчав несколько минут, принцесса, наконец, решилась заговорить о том, что мучило её последние полчаса.
— Вам не стыдно ходить вот так?
— А должно быть? — простодушно удивилась Айсан. — Если у меня красивое тело, я не должна таить его от людей, я должна позаботиться о том, чтобы каждый мог разделить со мной радость обладания им.
— Что Вы имеете в виду? — густо, до самых ушей покраснев, спросила Стелла.
— Одежда мешает людям видеть фигуры друг друга. Как же мужчина может выбрать себе жену, а жена мужа, если они не знают друг о друге ничего, кроме имён? Одежда прячет недостатки, она обманывает людей.
— Но как же так можно… Ведь любой мужчина может подойти и…
— Вы об их ласках? — рассмеялась Айсан. — В самих по себе в них нет преступления, это естественно. Для меня высший закон — любовь, и, значит, я должна дарить каждому частичку этой любви. Если можно осчастливить человека, я осчастливлю его. А они, в свою очередь, помогут обрести счастье моему лесу: и река, и деревья любят, когда с ними играют дети.
Она внимательно посмотрела на собеседницу и, заметив её смущение и пунцовые щёки, успокоила ее:
— Когда мы вернёмся, я оденусь в привычное вам платье, чтобы даром не смущать взоры слабых людей. Мы, сенсеры, не подвержены вашим животным слабостям. И мы не лукавим, говоря, что будем любить одного всю жизнь. Любовь безгранична, её нужно изливать на всех, поэтому каждый штайд, пожелавший поддержать со мной ее вечный огонь, заслуживает поощрения.