Клуб четырёх теней - Валери Рэм

— Да-а-а, — протягивает Эля на одном дыхании.

— Вот и бросила подругу, — насупилась Варя, складывая руки на груди.

— Ничего не бросила, — говорит Эля. — Мы с тобой обязательно съездим. Без мальчиков, и вот этого всего надоедливого.

— Мечтай дальше.

— Я сейчас в тебя кинусь этим, — Эля указывает на эклер, который выглядит чертовски аппетитно.

Варя смотрит на подругу и думает, что сейчас она счастливее всех на свете: парень, в которого она была влюблена, рядом с ней, с родителями все в порядке, она скоро отправится в путешествие, как и мечтала, универ практически подходит к концу. Начнется новая жизнь. И она уверена, что Эле будет хорошо. Ведь так было всегда.

— Знаешь… — Варя заглядывает в свое отражение в чашке, которое расходится мелкой рябью, — Я все хотела сказать…

Варя поднимает голову. Эли нет. И в кофейне стало пусто.

Она поднимается, оглядевшись. Тишина давит на уши. Варя сглатывает, но в горле встает ком.

Что происходит?

Она оборачивается, замечая, как из двери выходит густой дым. Приблизившись к двери, Варя открывает ее. В нос ударяет запах медицинского спирта и лекарств. Чувствуется холод, который исходит от безжизненных стен.

Варя оказывается в длинном больничном коридоре. На потолке дрожат лампы, искрят. Стены давят, будто сейчас схлопнутся в одной точке.

Вдалеке она замечает девушку. Она сидит полубоком в инвалидной коляске, понурив голову. Издалека она разглядела черты подруги.

— Эля! — кричит Варя.

Эхо не отскакивает от стен, как будто слова запечатываются на сухих губах.

Она только делает шаг, как ее откидывает вперед. Прямиком к Эле. Варя подпрыгивает, удерживая равновесие.

Подруга сидит, свесив руки. Безжизненная, бледная. Рыжие волосы потускнели, превратились в солому.

— Эля? — Варя протягивает к ней руку.

Она поднимает на нее пустой взгляд.

— Варя… — хрипло произносит Эля. — Ты здесь…

— Конечно, — Варя оказывается рядом с ней. — Конечно я здесь.

— Я… не чувствую ног, не чувствую ничего, — слезливо говорит она. — Меня все бросили. Я осталась одна.

— Это неправда, — рука так и застывает в воздухе. — У тебя есть я, родители.

— Нет, — она медленно мотает головой. — Я никому не нужна.

Внутри что-то стучит. Боль вырывается наружу, стискивает ребра, не дает вздохнуть полной грудью. Тело наполняется мелкой дрожью, голова наполняется отчаянием. А еще жжение. В груди.

Это чувства Эли?

— Но ты можешь все исправить, — после недолго паузы произносит подруга.

— Как? — удивляется Варя.

Они были так счастливы. Эля жила обычной жизнью, встречалась с Никитой. Но все превратилось в пепел, который развеялся на ветру, не оставив и следа.

Одно касание. Лишь одно, но такое важное.

Варя садится перед ней на корточки, вновь протягивая руку к ее кисти.

Лишь одно касание.

Но что это будет значить для Вари? Она хочет помочь подруге, хочет, чтобы та была счастлива.

Но какова цена?

Что-то щелкает внутри.

Варя поднимается, оглядывая пустой, наполненный дымом длинный коридор.

«Это нереально, — проносится в голове. — Это не взаправду»

Эля бы с ней не заговорила, она ее прогнала.

Варя смотрит на подругу, а затем переводит взгляд в пустоту коридора.

Глаза наполняются слезами. Все, что их связывало — теперь в прошлом. Она не может изменить ее судьбу. Не потому, что не хочет, а потому, что не знает точно, как будет после. А подвергать себя опасности все равно, что лезть на плаху.

Варя встает и идет задом.

— Спасибо, — напоследок говорит подруга.

Образ Эли отдаляется, пока не превращается в маленькую точку. И она не останавливала ее, не кричала. А просто отпустила. Коридор рушится, камни летят в пустоту.

И все это не про правильность. Это про необходимость.

Марк

Она снова бредит. Снова не в себе.

Она на привычном месте, в своей спальне. Смотрит в одну точку, но как будто сквозь стену.

Марк наблюдает за ней, следит за каждой ее эмоцией: она то хмурит брови, то улыбается, то скалит зубы.

— Мам? — Марк проглатывает это слово, дернув рукой. — Все в порядке?

Она поворачивается к нему:

— Кто вы? — сухой голос.

Нет, этого не может быть. Только не сейчас. Он упускает ее. Или уже упустил?

Отчаяние окутывает разум. А еще гнев. Гнев на самого себя, что он не смог ее удержать в этом мире. Теперь она летает где-то там, в своих мыслях.

Он подходит к комоду, на котором стоят фотографии. Они все вместе: он, отец и мать. Вот тут они на рыбалке, тогда был хороший улов. А вот здесь Марк окончил университет. Мама даже не обнимает его, а стискивает в объятиях от радости.

Да, отец для него был и наставником, и проклятием одновременно. Мать же — мудростью и спокойствием. Она всегда поддерживала его. Хоть и в тайне от отца. Говорила не перечить, но в то же время тепло обнимала. Она радовалась каждой его победе и была рядом при каждом промахе.

И вот они остались вдвоем. Хотя Марк даже не знает, здесь ли теперь его мать. Она как будто ушла, оставив дверь открытой. Марк мог бы заглянуть в нее. Если это возможно.

В тот раз Марк плохо контролировал способности. Но что, если в этот раз все будет по-другому?

Он представлял, как мать улыбнется ему, вспомнит. Они заживут спокойной жизнью, она будет приезжает к нему в гости. А еще ходить в театры, путешествовать и играть в настольные игры. Она очень их любила.

— Ты правда меня не узнаешь? — спрашивает Марк, обернувшись.

Мать покачала головой:

— Я хочу лишь к Сашеньке. К моему любимому Сашеньке.

Он приблизился к ней и схватил за плечи, начал легонько трясти:

— Я твой сын, мам, — в горле встает ком. — Меня зовут Марк. Марк, черт возьми. И я тебя очень люблю.

— Нет… — срывается с ее губ. — У меня никогда не было сына.

Эти слова режут, словно нож.

Никогда не было сына.

Кто он теперь? Марк не знал. Пешка, пустое место, никто. Без ее поддержки он не справится.

Рядом стоит зеркало.

Это его шанс попробовать все заново. Вернуть так, как было. Сейчас все под контролем, он понимает, что делает.

Марк встал напротив, глядя на себя. На кого он стал похож? Растрепанные волосы, мешковатая одежда. Он