Танго с огнем - Александр Горбов
Стоило ему выпустить ухо, как типчик вскочил и кинулся со своими дружками прочь, оглядываясь на ходу и держась за ухо.
– Ну ты и зверь, – покачал я головой, когда тело стало меня слушаться.
«Был бы зверь – убил бы на месте. Найди извозчика, а то ещё найдёшь приключения на свою голову».
– Эй, это ты меня завёл в какие-то трущобы! Вот сам бы и ходил по таким местам.
«Если бы я тут шёл в своём настоящем обличье, – рассмеялся Захребетник, – эти грешники бежали бы отсюда, не помня своих имён! Давай уже ищи извозчика».
Продолжать спор я не стал, вспомнив, как он выглядит на самом деле. И я даже не представляю, что он такое и насколько разрушительным может быть.
«И не надо этого тебе, – отозвался Захребетник. – Меньше знаешь – крепче спишь. А то, боюсь, у тебя случилась бы бессонница, если бы я сказал тебе, кто я такой».
Стараясь не думать на эту тему, я свернул в сторону оживлённой улицы. Но в голову постоянно лезли воспоминания о старой легенде – неосторожном колдуне, на плечах которого в мир пришло некое чудовище. Оно выполнило его желание, но уничтожило при этом целую страну, оставив колдуна в одиночестве посреди гор трупов. И в роли этого неудачника-колдуна мне мерещился я сам.
Глава 3
Поезд в огне
Больше по пути приключений со мной не случилось, и уже через час я стоял перед дядиным домом. Старик жил в двухэтажном особнячке, построенном в стиле предыдущего царствования. Затейливая лепнина, две колонны у парадного входа, балкончики с двух сторон.
Расплатившись с извозчиком, я подошёл к двери и замер, не решаясь постучать. На меня напали сомнения. А вдруг дядя умер и я зря тащился сюда? А что, если он не захочет иметь со мной дело? Он любил мою мать, а я с ним был не в особо близких отношениях. Или, наоборот, я подставлю старика под удар Басмановых, не оставивших мысли убить меня. А вдруг…
Я не успел додумать все эти мысли. Дверь распахнулась, и на пороге появился старый Лукич, бессменный камердинер дяди. Он увидел меня и нахмурился, собираясь что-то сказать. А затем в его взгляде вспыхнуло узнавание:
– Михаил? Вы ли это?!
– Я, Лукич, я.
Пиджак с чужого плеча, замызганные брюки, дурацкий картуз – стыд и срам для боярина Скуратова. Неудивительно, что Лукич поначалу принял меня за подозрительного оборванца.
– Господи, радость-то какая! Заходите, барин, заходите! Вот уж Николай Никанорович обрадуется!
Подхватив за локоть, он втянул меня внутрь. Закрыл дверь и потащил меня в глубину дома.
– Кто там, Лукич? – послышался надтреснутый голос дяди. – Коробков опять пришёл? Гони его в шею!
– Никак нет, Николай Никанорович! Гость у нас сегодня просто замечательный.
Дядя в тёплом домашнем халате сидел в кресле с газетой в руках. Стоило мне появиться на пороге, он подслеповато прищурился и ахнул:
– Миша? Откуда ты? Что случилось-то?
Он поднялся мне навстречу и крепко обнял.
– Почему ты в таком виде? Тебя что, из дома выгнали?
Несмотря на все старания Захребетника, замороженные чувства не выдержали, и у меня на глазах появились непрошеные слёзы.
– Дядя Коля! Они убили их, всех убили!
* * *Отмытый, накормленный и переодетый в чистое, я сидел с дядей в гостиной перед камином. Старик заставил меня пересказать историю ещё раз, принудив отбросить эмоции и постоянно задавая уточняющие вопросы. Я скрыл от него момент встречи с Захребетником, но всё остальное рассказал без утайки.
Выжав меня до конца, дядя замолчал, мрачно глядя на пляшущие языки огня. Раньше я никогда не задумывался, чем он занимался, но сейчас заподозрил, что допрос был проведён весьма профессионально.
Немолодая служанка принесла чай, поставила на столик перед нами и удалилась. Я выпил чашку, вторую, а дядя всё хранил молчание, что-то обдумывая и морща лоб.
– Отцов перстень у тебя с собой? – наконец обернулся он ко мне.
– Да, сейчас.
Я достал перстень и протянул его старику. Тот провёл над ним рукой, но касаться не стал. Пошевелил пальцами над золотой печаткой и пожевал губами.
– Лукич!
Камердинер будто караулил под дверью и появился в ту же секунду.
– Здесь, Николай Никанорович.
– Принеси-ка из кабинета шкатулку. Ту самую, помнишь какую.
Пока Лукич выполнял поручение, дядя буравил перстень взглядом из-под кустистых бровей.
– Хм…
– Что-то не так, дядя Коля?
Старик тряхнул головой:
– Разберёмся.
Не прошло и пяти минут, как Лукич принёс старую шкатулку из тёмного дерева, с серебряными накладками на уголках. И с торжественностью на лице вручил её дяде.
– Экспертный набор номер три, – объявил он с гордостью в голосе.
На лице дяди появилась задумчивая улыбка, будто он встретил старого друга – свидетеля своей молодости и каких-то удивительных событий. Старик огладил крышку шкатулки, повернул защёлку и откинул крышку. На потёртом бархатном ложе там лежали странные инструменты диковинной формы.
Первым дядя вытащил прибор, похожий на смесь компаса и часов, с единственной толстой стрелкой и делениями от нуля до дюжины. Поднёс его к перстню и нажал на круглом боку кнопку. Стрелка дёрнулась к цифре три, а затем начала медленно сползать обратно.
– Вот, значит, как…
Дёрнув щекой, дядя убрал «часы» обратно и достал странную вытянутую штуку, состоящую из переплетённых медных трубок, отполированных с одной стороны и покрытых синей копотью с другой. Следом он вытащил небольшой кубик из тёмно-зелёного камня с изумрудными и чёрными разводами.
Малахит! Или, как его называют официально, малахириум. Камень, на котором зиждется сила Государя и мощь всей державы. Опора трона, основа власти и всё такое. Но по сути своей – источник государственной «казённой» магии. Именно с помощью него государь Пётр Юрьевич два века назад принудил «природные» боярские роды к покорности и взял настоящую власть. Заложил основы промышленности, завоевал выход к Балтийскому морю и, по сути, создал страну заново.
– Кхм.
Дядя прокашлялся, сделал глубокий вдох и медленно вставил малахириум в странный прибор. А затем поднёс его к моему родовому перстню.
Пши-и-и-их!
По медным трубкам пробежали язычки синего пламени. Полыхнули на перстне, облизав теплом мою ладонь, и погасли.
– М-да. – Вздохнув, дядя вынул кубик малахириума и спрятал вместе с прибором обратно в шкатулку. Закрыл её и отдал Лукичу. – Можешь отнести обратно.
Он посмотрел на меня с сожалением:
– Плохо дело, Миша. Ваш родовой исток погасили.
– А… – У меня перехватило дыхание. – Но так нельзя! Это бесчестно! Если государь…
– Он не вступится за Скуратовых. «До боярских склок мне дела нет», – процитировал старик государя. – Ты остался с Басмановыми один на один. Они придут за тобой, чтобы закончить начатое. И получить вотчину Скуратовых, как принято по обычаю.
Я встал и одёрнул сюртук:
– Прости, дядя. Мне не следовало приходить сюда и подвергать тебя опасности. Я немедленно уйду и…
– Сядь! – Старик грозно сверкнул глазами. – Мне бояре не указ и ничего сделать не посмеют. А рискнут, так с ними вот что будет!
Он сжал костистый кулак, оплетённый толстыми венами, и потряс в воздухе.
– Я хоть и в отставке, а всё равно государь меня в обиду