Клуб четырёх теней - Валери Рэм

Ты не такой, Марк.

Соня уже оголяет плечо, но он останавливает ее:

— Я не могу.

— Почему? — она в непонимании хлопает глазами.

— Просто не сегодня.

Она фыркает:

— Ты слишком серьезный.

И уходит.

Марк хватается за голову. Что он делает? Зачем все это было нужно?

Он сползает вниз по стене, плюхаясь на пол и закрывая лицо ладонями:

— Варя… прости…

Он пытается заглушить боль, но это не выход. Варя права. Он не такой.

Звонит телефон. Марк видит номер психиатрической больницы.

Марку сообщают, что память к матери начинает возвращаться. И чувствует себя она намного лучше. Он решает приехать к ней и навестить. Но что он скажет, что увидит? Все равно уже ничего не будет как раньше.

Когда он входит в комнату для приема посетителей, то видит ее профиль. Она сидит, чуть сгорбившись и касается пальцами подбородка. За окном светит солнце, и она подставляет лицо его лучам, как будто наслаждается этой погодой. Марк замирает.

В этот же момент она поворачивается к нему и грустно улыбается. А он не может ничего из себя выдавить, а лишь хватает ртом воздух, слушая свое хриплое дыхание.

— Марк…

Он небрежно присаживает напротив нее. Она смотрит на Марка. Пронзительный и осознанный взгляд. Почему так резко все поменялось? Прошло всего лишь несколько месяцев и такие ошеломительные результаты?

— Я ждала тебя, — она чуть дергается, закрывая глаза.

Марк не знает, как реагировать, что сказать. Он уже давно не слышал ее настоящий голос, уже давно не видел ее порозовевшее лицо. Она будто восстала из мертвых.

И что он скажет? Что тоже скучал? И это будет абсолютной правдой. Но Марк боится. Боится, что это просто сон, а в следующую секунду мать отвергнет его, забудет и будет говорить, что он ей не нужен.

— Я… тоже… — лишь выдавливает из себя он.

— Как ты? — спрашивает мать.

Каждое ее слово — как пробуждение, как надежда. Она спросила о его делах, она интересуется им. Он точно не спит?

— В порядке.

И почему он так ответил? Марка внутри себя хочет просто броситься к ней в объятия, заплакать, рассказать все то, что произошло. Но если он откроет правду матери о потерянной фирме, то ни к чему хорошему это не приведет, сделает ей только больнее.

— Я думала, Марк, — она все еще говорит рвано, речь сбивается, но он понимает ее. — Долго думала. И поняла: ты просто был ребенком.

— Я не был ребенком тогда.

И они понимают, о чем идет речь. Или, скорее, о ком.

— Для меня ты всегда им будешь. Я просто… не уследила.

Марка словно пробивает током. Она пытается извиниться? Он часто представлял этот момент, думал. И вот теперь это оказывается реальностью. Но что он чувствует? Не облегчение, нет. Вину. Стыд. Марк боится себя, потому что он — разрушительная сила, которая топчет чувства людей. И да, он будет повторять себе это из раза в раз.

Мать смотрит в окно, улыбаясь.

— Такая прекрасная погода. Я совсем забыла, что это такое. А теперь… чувствую. Как ты думаешь, он бы разделил со мной такую маленькую радость?

И снова про отца. Марк держит себя в руках, потому что он хочет перевернуть этот стол, разгромить все вокруг и уйти. Он не желает слушать про отца.

— Прости… Это было лишнее.

Она словно прочитала его мысли. Он оживляется. Марк дрожит всем телом, коленки трясутся под столом, он сцепляет руки в замок.

— Когда его не стало, я видела, как ты менялся. И думала, что лучшее решение — промолчать, не тревожить тебя. Но именно тогда нужно было быть рядом. Живые с нами, здесь. А мертвых уже не вернуть.

— Почему ты мне это говоришь? — спрашивает Марк.

— Ты стал жестче, чем нужно. Ты просто хочешь… выжить. Но помни: выживание — это не жизнь.

А что тогда жизнь? Как принять себя и начать жить полноценно? Марк выдыхает и тоже смотрит в окно. Деревья почти покрылись листвой, пациенты гуляют со своими родственниками или просто сидят на скамейке, наслаждаясь приближающимся летом. Марк хотел бы также: не думать ни о чем, а просто существовать. Хотя, может сейчас это и происходит? Тогда что ему делать, чтобы начать действовать?

И тут из Марка вырывается:

— Мама… Я устал. Очень.

Он закрывает лицо ладонями и мотает головой. Он сорвался. Показывает свои чувства. И это происходит не на глазах у матери, которая находится в полубреду.

— Марк… — ее голос дрожит, Марк чувствует, как она касается его руки и сжимает ее. — Чем я могу помочь?

— Как мне быть?

Она ведь даже не знает, что происходит в его жизни. Но тем не менее, мать начинает серьезно говорить:

— Будь собой. Будь настоящим. Не прячься за маской. Тебе это не к лицу.

— Я ушел от друзей. Сделал больно девушке, которую люблю. И…

Он чуть не проболтался о самом главном. Губы матери трогает едва заметная улыбка, она размеренно произносит:

— Никогда не поздно начать заново. Ты сам вершитель свой судьбы. И друзья, которые рядом с тобой, поймут тебя. Главное — сделать шаг. А остальное — за малым.

Только сделать шаг. Но это больно, это тяжело, невыносимо до трескающихся ребер.

— Я люблю тебя, Марк.

Он вздрагивает. И накрывает ее ладонь своей, смотрит в глаза. Неужели в этом мире появляется та опора, в которой он так нуждался? Он потерял все, но надежда еще есть. Она рядом, она поправляется, она… помнит.

— И я.

Марку иногда кажется, что он превращается в Влада. Такого же странника, который не может найти себя в жизни. Он скитается по улицам, слушая музыку, беспробудно спит больше положенного. Встает в обед, засыпает под утро. Алкоголь больше не спасает. Да ему это больше и не нужно.

Однажды, возвращаясь домой, он замечает в почтовом ящике письмо. От Вари. Наверное, она боится его тревожить, поэтому пошла другим путем. Он приложил конверт к губам, вдыхая запах Вари. Да, пахнет ее цветочными духами.

Марк долго не решается раскрывать письмо, но затем что-то торкает внутри. Он всегда делал ей больно. Всегда говорил то, что не стоило говорить. А Варя видела Марка насквозь, понимала, никогда не отвергала.

Дорогой Марк!

Я понимаю, что так бы