Медведев. Книга 8. Договор - Гоблин MeXXanik
Проснулся же я непривычно поздно. Солнечный свет уже пробивался сквозь занавески, а из открытого окна тянуло запахом свежей травы. Потянулся к лежавшему на столе телефону, взглянул на экран. Удивленно поднял бровь: часы показывали девять утра.
Быстро встал с кровати, добрел до ванной, где привел себя в порядок, а затем оделся и вышел из комнаты. Уже подходя к лестнице, я почувствовал запах отвара. Откуда-то с кухни тянуло свежей выпечкой, жареными сырниками и крепким травяным отваром. Где-то в столовой негромко позвякивала посуда.
Спустившись на первый этаж, я увидел сидевшего в кресле старшего Губова, который расположился у открытого окна. Мужчина задумчиво смотрел в сад, время от времени отпивая из чашки настоявшийся отвар.
Услышав шаги, он поднял голову и тепло улыбнулся:
— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — поприветствовал меня он.
— Доброе, — ответил я и сел напротив. А через мгновение, в комнате, словно из ниоткуда, появился Никифор.
— Проснулись наконец, — довольно пробурчал домовой и я кивнул. — Вот и хорошо. Сейчас завтрак подам.
С этими словами, он удалился в столовую, оставив нас с Губовым вдвоем. Некоторое время в помещении царила тишина. Побед просто смотрел на сад, время от времени отпивая отвар, я же молча сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на горящий в камине огонь.
— Спасибо вам, — произнес я после паузы.
Побед оторвался от созерцания салда и повернулся ко мне. удивленно поднял бровь:
— За что? — уточнил он.
— За вчерашний вечер, — просто ответил я. — Если честно… я уже начал думать, что помирить Митрича и Иволгина невозможно.
Старший Губов слегка улыбнулся.
— Вы даже не представляете, как просто иногда могут решаться, казалось бы, нерешаемые проблемы.
— Без вас ничего бы не получилось, — упрямо произнес я и покачал головой.
Побед тихо усмехнулся.
— Не преувеличивайте. Я лишь помог им услышать друг друга. Всё остальное они сделали сами.
Я взял стоявший на столе заварочный чайник. Налил в чашку настоявшийся отвар, задумчиво провёл пальцем по краю чашки.
— Всё равно это выглядело… просто.
— Это и было просто, — ответил Побед и сделал небольшой глоток. — Стоило убрать лишнее — и оказалось, что они вполне умеют разговаривать.
Я усмехнулся.
— Хотелось бы когда-нибудь научиться делать это так же легко.
— Научитесь, мастер-князь, — ответил Губов. — Обязательно научитесь. Какие ваши годы?
Я усмехнулся:
— Надеюсь, что вы правы.
В гостиную вошел Никифор, Домовой остановился в дверях и глядя на нас, произнес:
— Завтрак подан, мастера.
Мы переглянулись и не сговариваясь, улыбнулись. Побед поставил на стол чашку, затем ловко перевернул ее на блюдце.
— Идемте, князь, — мягко произнес он, поднимаясь на ноги, и я кивнул:
— Идемте.
Стол был уже накрыт. В центре стояло большое блюдо с румяными сырниками. Рядом расположилась плетеная корзинка, в которой красовались горячие булочки с маком и несколько небольших баночек с вареньем. А еще, на столе был большой кувшин с молоком и пузатый чайник, из носика которого поднимался ароматный пар травяного отвара.
Все уже собрались за столом. И едва я вошел в комнату, Марина вздохнула и покачала головой:
— Ну и горазд же ты спать, братец, — закатив глаза, произнесла она.
Я улыбнулся, развел руки и просто произнес:
— Так вышло.
Сестра ничего не ответила. Вера спрятала в уголках губ улыбку. И мы приступили к завтраку.
Завтрак прошел в молчании. Видимо, Никифор заставил всех ждать, пока я проснусь. И за это время, все успели изрядно проголодаться. Поэтому, с сырниками и булочками все разобрались быстро. И вскоре, довольный Никифор уже убирал со стола посуду:
— Вот всегда бы так, — бормотал он себе под нос.
— Все было вкусно, — ответила Марина, бросив на меня укоризненный взгляд.
Никифор только фыркнул.
— Значит, еда удалась.
Домовой собрал последние тарелки и, довольно напевая себе под что-то нос, скрылся на кухне. А следом за ним начали расходиться по своим делам и остальные.
Вера встала из-за стола последней:
— Если понадоблюсь буду в вашем кабинете, — произнесла она. — И да, чуть не забыла. Звонила Альбина Васильевна. Просила напомнить, что сегодня у вас приемный день. В управе уже начинают собираться люди.
Я на мгновение замер с чашкой в руках.
Приемный день! Из-за последних событий, я совсем забыл о расписании, которое сам же и подписывал. И уже собирался ответить, когда на столе завибрировал телефон.
На экране высветился номер Альбины. Я нахмурился и принял вызов.
— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — раздался в динамике бодрый голос секретаря. — Я звонила Вере Романовне…
— Она мне уже все передала, — торопливо ответил я и встал из-за стола. — Уже еду.
— Жду вас, — был мне ответ.
— Много народа собралось?
— Достаточно, — ответила секретарь. — Но можете не волноваться, я только начала их регистрировать.
— Через час буду, — коротко произнес я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и посмотрел на Победа.
— Государственная служба? — уточнил Губов.
— Она самая, — ответил я.
— Машина готова, Николай Арсентьевич, — произнес вошедший в помещение Морозов.
Я кивнул и мы направились к выходу. Машина уже была припаркована у крыльца. Воевода открыл дверь, помогая мне сесть в салон, занял место за рулем. Завел двигатель, и авто выехало с территории.
Некоторое время мы ехали молча. Я сидел, откинувшись на спинку кресла и смотрел в окно, за которым мелькали деревья. Между стволами лугами клубился легкий туман.
— Не ожидал, что все закончится именно так, — неожиданно произнес Морозов, и его голос вырвал меня из раздумий.
Я повернулся к нему.
— Вы про вчерашний вечер?
Воевода кивнул.
— Честно говоря, думал, Митрич с Иволгиным еще долго будут ходить кругами перед важным разговором.
— Я тоже так думал, — признался я. — Но по счастью, все вышло иначе. Кажется, наш столичный гость оказался куда лучшим дипломатом, чем многие из чиновников
Морозов негромко хмыкнул.
— Есть люди, которые за долгую жизнь настолько хорошо начинают понимать других, что им уже не нужно никого убеждать, — произнес он. — Это умение приходит с возрастом.
Я задумчиво посмотрел в окно. В словах воеводы была правда. И отчего-то, вспомнились слова Победа, что