Навья - Ольга Богатикова
— Елисей Орьевич? — удивилась я. — Какими судьбами? Я думала, вы давно отправились восвояси.
— Как видите, я все еще здесь, — ответил тот. — Позволите войти, Виринея Вороновна?
Я посторонилась, и менталист неслышно проскользнул в мою опочивальню. Он внимательно огляделся по сторонам, на несколько секунд задержал взор на обгоревшей стене, после чего уселся на один из сундуков. Я присела на соседний.
— Прошу извинить меня за нежданный визит. Милослав Усынич велел перекинуться с вами парой слов.
— Надо полагать, вам приказано превратить меня в его горячую последовательницу? Свернуть мои мозги набекрень, чтобы я с восторгом выполняла его приказания?
— Вроде того, — кивнул Елисей. — Но я, с вашего позволения, речь поведу не об этом. Скажите, Виринея Вороновна, одобряете ли вы задумку Милослава Усынича? Хотели ли бы вы принять в ней участие по доброй воле?
— Вы издеваетесь? — снова удивилась я.
— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Но только честно.
— Зачем мне лгать?.. Нет, идеи Милослава я не одобряю, и категорически не желаю принимать в участие в его махинациях. Что за дурацкие вопросы, Елисей?
— Поверьте, они не дурацкие. С вашего позволения, я спрошу кое-что еще. Хотелось бы вам избавиться от обруча, который надет на вашу шею?
Я невольно моргнула.
— Теперь мне стало интересно, — сказала, подсаживаясь к нему ближе. — Да, Елисей. Я очень хочу избавиться от этой дряни. Вы знаете, как это сделать?
— Знаю, и намерен вам об этом рассказать. Слушайте внимательно, Виринея. Завтра утром вы поедете с первым министром на богатырские поля. Там вы пройдете ряд боевых испытаний, и во время одного из них Милослав вручит вам зеленый камень на серебряной цепочке. Эта подвеска — укрытый чарами иллюзии родовой артефакт Вороновичей. Министр бережного хранил его все эти годы, и теперь ему надо проверить, сделает ли он вас такой сильной, как ему нужно. Когда Милослав достанет подвеску, примите вид, будто не знаете, что это такое. Как только она окажется в ваших руках, не зевайте и тотчас разорвите чары магического обруча. У вас хватит могущества, чтобы это сделать. Далее можете действовать, как прикажет сердце.
— Почему вы мне об этом рассказываете, Елисей?
Он криво усмехнулся.
— Потому что я тоже не разделяю стремлений Милослава Усынича.
— Ого! — изумилась я. — Выходит, вы оппозиционер? Неужто Вилерад Тимофеевич каким-то чудом не выдал министру вашего имени?
— Открывая вам мою тайну, я рискую головой, — серьезно сказал менталист. — Поймите меня правильно. Я искренне радею за благополучие царства, однако не уверен, что из Милослава получится хороший правитель. Он слишком крут и скор на расправу. Взойдя на престол, этот богатырь перевернет страну с ног на голову, и самоуправство соседей покажется нам небесным благом. Очень жаль, что мы не можем выступить против него открыто.
— Кто это — мы?
— Я и еще несколько мятежных магов, чьи имена пока не известны первому министру. Если он их узнает, мы будем тут же наказаны. Милослав Усынич, будто паук, тридцать три года оплетал царский двор крепкой надежной паутиной. Он взял такую силу, что противоборствовать ему можно только из-за угла. Единственное, чего он опасается, — это драконы царя Юсуфа. Противостоять им можете только вы, поэтому он так страстно желал вернуть вас из ссылки. И именно поэтому я заклинаю вас держаться от драконов подальше. Милослав осторожен. Без поддержи сильнейшего Вороновича он против них не пойдет.
— Сражения не будет, Елисей. Даже если мне не удастся сломать обруч. Я лучше умру, чем позволю Усыничу достигнуть цели.
— Именно поэтому Милослав отправил к вам меня, — кивнул менталист. — Он подозревает, что в решающий момент вы сотворите какую-нибудь глупость, и она перечеркнет все его труды.
— Разве я могу отнестись к нему как-то иначе? Он убил моего брата. А после восшествия на престол убьет и меня.
— Тут вы не правы, — Орьевич качнул головой. — Как можно, Виринея Вроновна! У министра на вас совершенно другие планы.
— И какие же?
— Вы заглядывали в сундук, на котором сидите?
— Нет. А что?
— Загляните. В нем лежит ваш свадебный наряд. Милослав Усынич собирается после победы отвести вас к алтарю. Захватить власть, Виринея Вороновна, — дело не трудное. Гораздо сложнее эту власть удержать. Как бы министр не старался обойтись малой кровью, битв у него впереди будет немало. А раз так, надо, чтобы под боком имелись верные люди, сильная армия и могущественная волшебница, которая закроет его собой, если дела пойдут совсем худо.
— Разве для этого непременно надо жениться?
— Может, и не надо. Однако узы брака привяжут вас к Милославу крепче магических цепей. Став его супругой, вы никуда от него не денетесь. Без всяких артефактов и чар будете стоять за мужниным плечом и покорно исполнять его повеления. Я слышал, на Земле женатые люди могут разойтись. У нас, если помните, такого обычая нет. К тому же, вы Милославу нравитесь. Как женщина. По крайней мере, мне так показалось.
Я поморщилась.
— Что же касается Ярополка Вороновича, то его смерть была предрешена еще во время подписания указа об амнистии, — продолжал Елисей. — Он умер бы в любом случае. Не сегодня, так через месяц или через год. Милослав как-то обмолвился, что не намерен держать рядом с собой людей, которые могут в любую минуту перерезать ему горло. Ваш брат явился в Навь, чтобы отомстить за отца, но его план сразу был обречен на провал. Ярополк, без сомнения, вел себя осторожно: был вежлив, наносил визиты, аккуратно присматривался к дворцовой жизни… В эти дни я несколько раз отмечал, с каким недовольством первый министр поджимал губы, когда речь заходила о нем. Ваш брат его раздражал, Виринея. Поэтому, как только представился случай, министр сразу от него избавился.
— Я не понимаю, Елисей. Как Милослав решился на такое, если ему нужна моя поддержка? Разве я могу стать ему верным союзником и хорошей женой, если он изначально задумывал убить последнего родного мне человека?
— А почему нет, Виринея? Вашу верность ему обеспечит магический ошейник, а уважение — мои чары. Если раз в два-три месяца я буду подправлять вашу память, вы и не вспомните, что когда-то его ненавидели. Любить, конечно, не полюбите, но относиться станете вполне сносно.
— Вы умеете работать с такими тонкими материями? — удивилась я. — Не просто корректировать эмоции и внушать сиюминутные желания, но и изменять воспоминания?
Он мягко улыбнулся.
— Я, Виринея Вороновна, много чего умею. Просто не все об этом знают.
— Но ведь постоянные изменения памяти свели бы меня сначала с ума, а потом в могилу!
— Лет пять