Медведев. Книга 8. Договор - Гоблин MeXXanik

Мы вышли за калитку и направились в сторону леса:

— О чем вы? — не понял Губов.

Он повернулся ко мне, с интересом ожидая пояснений. И я с неохотой ответил:

— Когда я только вступил на пост регента, мне было нужно было решить спор об участке леса, на который претендовали оба леших. И этот вопрос надолго повис в воздухе. Потому что какое бы решение я ни вынес, вторая сторона затаила бы обиду. А вы за один короткий разговор смогли внушить Иволгину, что он неправ. И думаю, он откажется от своих претензий.

Губов некоторое время молчал. Мы неторопливо шли по узкой тропинке. Земля после дождя стала мягкой, и шаги почти не были слышны. Лес встретил нас влажной прохладой. Где-то высоко, в кронах, лениво перекликались птицы, а между стволами медленно ползли тонкие полосы тумана.

Наконец, Побед покачал головой и тихо произнёс:

— Нет, Николай Арсентьевич. Я ничего ему не внушал.

Он сказал это так спокойно, что я даже остановился и растерянно взглянул на провожатого:

— Тогда как?

Побед посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Вы действительно считаете Иволгина глупым? — уточнил он.

Я покачал головой:

— Нет… Но молодой леший очень упрям.

— Это разные вещи.

Провожатый вновь неспешно двинулся вперёд.

— Видите ли, князь, — продолжил он. — Почти каждое разумное существо хочет считать себя справедливым. Даже если в глубине души понимает, что ошибается. Никто не любит думать о себе как о неправом.

— Значит, вы просто показали ему…

— … что его собственные поступки расходятся с образом, который он сам о себе создавал, — закончил за меня Побед.

Губов-старший сорвал с ветки молодую еловую шишку, покрутил её в пальцах и прдбросил на ладони, а потом поднес к лицу, чтобы втянуть носом аромат.

Затем он продолжил:

— После этого у него оставалось всего два выхода. Либо признать себя несправедливым, либо изменить поведение.

— И он выбрал второе.

Губов улыбнулся:

— Разумеется. Потому что это значительно легче.

Я невольно рассмеялся.

— Никогда не смотрел на подобные вещи с этой стороны.

Лес вокруг постепенно оживал. Где-то в густом орешнике мелькнул рыжий беличий хвост, а через мгновение зверек уже исчез среди ветвей.

— А спор Митрича с Иволгиным вы всё-таки решите, — неожиданно сказал Побед.

Я повернулся к нему и уточнил:

— Почему вы так уверены?

— Потому что теперь вы знаете, какую ошибку совершали.

— Какую же? — полюбопытствовал я.

— Пытались рассудить их по закону.

Я нахмурился.

— А разве это не обязанность князя?

Мужчина покачал головой:

— Обязанность князя в том, чтобы сохранить мир между двумя силами, — мягко возразил он. — А это далеко не всегда одно и то же. Как вы правильно сказали, в зависимости от вашего решения, вторая сторона могла бы затаить обиду. Вам же нужно решить вопрос так, чтобы никто не был обиженным. И для этого нужно попытаться понять настоящие причины спора.

Тропа неторопливо вела нас между старых сосен. Под ногами мягко пружинил влажный мох, а где-то совсем рядом, за деревьями, журчал невидимый ручей.

— Скажите, Николай Арсентьевич… — вдруг произнёс Губов. — Как вы думаете, чего хотел Митрич?

— Чтобы спорный участок леса остался за ним, — ответил я, и Побед с сомнением покачал головой:

— Клан Митрича невелик, и вряд ли сможет контролировать территорию. Скорее всего, мастер Дубов хотел, чтобы Иволгин уважал его право быть хозяином земли, которую он оберегал многие десятилетия. А чего хотел Иволгин?

Я уже открыл было рот, но вдруг осёкся. Потому что в памяти всплыли все наши разговоры. И попытки Иволгина доказать, что он способен принимать решения самостоятельно, даже не считаясь с мнением князя.

— Чтобы его перестали считать мальчишкой, а видели в нем самостоятельного хранителя леса? — осторожно уточнил я, и Губов довольно улыбнулся:

— Не нужен ему тот лес, Николай Арсентьевич. Ему просто хотелось поставить на место более старого и опытного Митрича. Доказать всем, что он сильнее. И чтобы мастер Дубов зауважал его.

— Вы всё это поняли за один вечер? — тихо спросил я

Губов улыбнулся и посмотрел куда-то вперёд, где между деревьями:

— За первые десять минут, — поправил он меня.

Я невольно покачал головой.

— Признаться, немного завидую вам. Вы словно подмечаете то, что скрыто от остальных.

Губов тихо усмехнулся.

— Нет, Николай Арсентьевич. Старший народ, как и люди, старательно прячут истинные причины, чтобы не казаться уязвимыми. Но все это проявляется в их поведении. Нужно просто быть чуточку внимательнее. Очень часто настоящий спор прячется за удобным поводом, который легко озвучить.

Я задумчиво провёл ладонью по влажной коре ближайшей сосны, понимая, насколько всё было просто.

— Ваша правда, — ответил я после паузы. — Удивительно, как я сам до этого не додумался.

Побед посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни насмешки, ни снисходительности. Только спокойствие человека, который уже очень давно не удивляется чужим ошибкам.

— Потому что вы искали ответ там, где его не было, — негромко произнёс он после паузы. — Смотрели на предмет спора, а нужно было смотреть на тех, кто спорит. Старший народ устроен почти так же, как и люди. Мы лишь живём дольше. А потому успеваем накопить больше обид.

— Интересный у нас вышел разговор, — признался я после паузы.- И достаточно познавательный.

— Просто вы очень молоды, Николай Арсентьевич, — улыбнулся Губов. — И пока не замечаете некоторые вещи. Но на ваше счастье вы сможете жить дольше, чем простые человеки. Такова доля всех правящих. Вам отведен судьбою долгий век. И вы сможете многому научиться.

Тропа вывела нас к небольшому овражку, по дну которого бежал узкий ручей, настолько прозрачный, что были видны лежащие на дне округлые камешки. Вода тихо журчала, перекатываясь через них, и этот звук удивительным образом успокаивал. Побед поднял с земли небольшой гладкий камень и без особого размаха бросил его в ручей. Тот несколько раз подпрыгнул по воде и скрылся в камышах.

Мы ещё несколько секунд молча смотрели на ручей. Ветер лениво шевелил верхушки сосен, где-то неподалёку негромко постукивал дятел,