Похороны Самайна. Мортицианы - Анви Рид

Морг находился в подвале. Он был большим, с кучей комнат, которые Гвинет не успела обследовать. Профессор Шарп встретил ее у входа в «Грейвстоун» и, сопроводив через учебный коридор сквозь толпу глазеющих на новенькую мортициан и зал, где семья пекаря обливалась слезами, завел в морг. Гвинет так сильно волновалась, что успела запомнить лишь пару картин на стенах и плач жены Эдгара Бейкера. Ладони вспотели еще на улице, когда Гвинет заметила издалека шпиль главной башни похоронного бюро. Она поправила ворот белой рубахи, надеясь хоть немного сойти за одну из тех, кто там учился. Однако благородной крови в ней не текло, и Дориан Морроу не поленился еще раз напомнить ей об этом.

Гриффин не понимала, почему он смотрел на нее с презрением, с каким здоровые смотрят на чумных. Раньше, завидев ее, он улыбался, смеялся над ее кудрями и шутил, что из-за них Гвинет похожа на пугало в поле Вудов; слушал ее истории и ждал то в лесу, то на берегу Ирландского моря. Гвинет не понимала, что изменилось за этот чертов год, который она провела в трауре по друзьям, сидя в хижине или в архиве лазарета.

Сейчас во взгляде Дориана была такая ненависть, будто Гвинет убила кого-то из членов его семьи. Она заподозрила неладное еще летом, когда всю зиму и весну Дориан не приходил на то самое место, о котором знали лишь они двое. Гвинет переживала за него, зная, на что способен его отец, и писала письма, хоть и понимала, что, скорее всего, они послужат розжигом для камина в доме Морроу. Дориан не отвечал. Он отстранился, потерялся. И Гвинет, приняв это, отступила.

В начале осени она узнала, что тоже станет мортицианом. Гвинет ждала этого дня и думала, что их встреча растопит лед, намерзший между ними за долгую зиму, пасмурную осень и дождливое лето. Однако Дориан и сам превратился в колючую вьюгу. Он кривил губы в усмешке, заметив, что Гриффин бледнеет при виде трупа. Смеялся, когда она плакала, и с презрением напоминал, что ей здесь не место.

Было бы глупо игнорировать тот факт, что за год Дориан изменился. Внешность его стала… иной. Он вытянулся, волосы выгорели еще сильнее, глаза посерели. Голос погрубел, а движениями он уподобился змее. Сейчас Дориан пах кедром и мятой, а раньше – лишь формальдегидом и сухоцветами. Он источал холод, липкий и густой. Гвинет не знала, в какой момент Морроу возненавидел ее. Дориан наверняка каждый день вспоминал все ее недостатки, настоящие и мнимые, в мельчайших подробностях. Гриффин не представляла, откуда в нем было столько желчи, и как, маринуя ее внутри себя, он дожил до своих двадцати, не умерев от цирроза печени.

Осень в Каслтауне была невообразимо яркой и пахучей. Будто в одном котле смешали соленый аромат моря, перетертые листья крапивы и ягоды бузины. Воздух, холодный и кусающийся, был пропитан этим запахом. А солнце, пусть уставшее и тусклое, разливалось по алым листьям деревьев. Целые леса горели необузданным пожаром. Вспыхивали в обед, тлели по ночам, а по утрам тонули в липком тумане. С каждым днем все больше листьев опадало с умирающих деревьев и стелилось кровавой дорожкой у ног жителей города. Гвинет любила осень. Но голые ветви, холодные ветра и шумные волны моря были не добрыми знаками, а предвестниками ночи, когда из могильной земли вырываются озлобленные мертвецы и неупокоенные души.

Пробираясь сквозь толпу на торговой улице, Гвинет смотрела на пустующие прилавки. Жители уже готовились встречать незваных гостей и закупались тыквами, кристаллами, костями животных и травами, отпугивающими покойников. Купив у милой старушки апельсиновый кальцит и дымчатый кварц для защиты территории, Гвинет поторопилась домой.

Хижина, как привыкли называть ее Гвинет с Гейбом, стояла в отдалении, посреди поля, раскинувшегося на северо-западе Каслтауна. Семья Вуд испокон веков была частью Ордена Нетленных. Травники и лекари выращивали цветы, злаки и другие растения и из года в год исцеляли людей от недугов, которые приносил Самайн. Вдоль протоптанной дорожки стояли высокие стога, а от самой хижины доносились голоса. Бэтси и ее сын Финн, сгорбившись, собирали урожай.

Покосившийся дом держался на честном слове. При жизни Ричард Вуд успел расставить вокруг него кучу балок, подпирающих кривые стены, но за долгие годы они прогнили от частых дождей.

Бэтси говорила, что Финн был похож на отца и старших братьев, но только внешне. Рыжие волосы, веснушки и зеленые глаза. Но не было в нем того озорства, которым обладали близнецы, и не было того любопытства, которым прославился его отец. А сейчас, когда после гибели родных на плечи Финна свалилось целое хозяйство, Гвинет практически забыла его улыбку. Бэтси же всегда улыбалась Гвинет, пусть даже та и не была полноценной частью Нетленных.

Гвинет уже два года подрабатывала сестрой милосердия в городском лазарете, куда отправляли раненых военных с большой земли. Война давно закончилась, но моряки, то оглохшие от залпа пушек, то обезвоженные, то до жути напуганные, приплывали в «Святую Хильду», где лекари делали все, чтобы бедолаги поскорее вернулись домой.

Дни в лазарете, сменявшие друг друга, были одинаковыми и, как считала Гвинет, скучными. Но это было ей на руку. В смены, особенно ночные, пока моряки спали, а другие сестры милосердия отдыхали в приемной, Гвинет изучала анатомию. Читала старые записи главных лекарей, древние книги из корабельных медблоков, оставленные в подарок военными, и фолианты, которые привозили с большой земли. Казалось, Гвинет знала о человеческом теле все. Но этого было недостаточно, чтобы выбиться в помощники хоть к какому-то лекарю. Проблема была в крови: Гвинет тошнило от ее запаха, а от вида и вовсе выворачивало наизнанку. И как бы она ни старалась, какие бы отвары ни пила, ничего не помогало.

Финн злился на нее. Он считал, что Орден зря решил, будто она принесет пользу. Выбора, однако, не было ни у них, ни у Гвинет.

Гриффин мечтала попасть в Орден Нетленных, но не той ценой, которую ей пришлось заплатить. Во всем виноваты были Гейб и Делла. Они рассказали Гвинет о членах Ордена, которые долгие годы излечивали людей от самых разных хворей. Этот Орден хранил тайны последних ведьм и Розамунды Мур, создательницы исцеляющих перчаток. Гвинет пыталась найти хоть какие-то записи про те века, но, по словам библиотекарей, они сгорели в великом каслтаунском пожаре двадцать лет назад. Тогда же Гвинет и Гейб лишились родителей и попали к Вудам.

Гвинет всегда чувствовала себя лишней. Большая семья Вуд приняла