Клуб четырёх теней - Валери Рэм

Его даже не отвлекает появление Вари, но он через время поднимает голову и кивает. Варя делает то же самое в ответ. Лука в принципе неразговорчив, только если беседа не касается дела. Варя сначала не могла привыкнуть к такому поведению Луки, но затем приняла, потому что люди разные и перевоспитывать их не стоит. Хотя, как ей кажется, Марк иногда предпринимает попытки.

— А где Влад и Марк? — спрашивает Варя, положив сумку с тетрадями у стены.

— Влад на подработке, — ровным тоном отвечает Лука, взъерошив непослушные каштановые волосы. — А Марк…

Он пожимает плечами, а затем закрывает глаза и проводит пальцами по корешку книги. Его ресницы дрожат, он поджимает тонкие губы, Варе кажется, что Лука сейчас провалится в Небытие, в другое измерение, поэтому не трогает его.

Считывать информацию старых вещей — способность Луки. Он собирает у себя дома коллекцию предметов, которые находит в антикварных магазинах. Иногда он проводит там все свободное время, а работники знают его в лицо. Только Луку этот не заботит. Кажется, его волнует только то, к чему он прикасается. Стеклянная ваза, фарфоровый сервиз, часы, остановившиеся где-то в позапрошлом веке — все это привлекает внимание Луки.

Варя идет на кухню, чтобы заварить себе кофе. Она достает любимую чашку с хмурым котиком, который устал жить эту жизнь и ставит кипятиться чайник на плиту.

Варя опускает голову. Она вспоминает ту готку, которая хотела шагнуть в неизвестность. Наверное, у нее в жизни все было не очень хорошо, раз она решила совершить такую глупость.

Но не ей решать. Это не ее жизнь, не ее судьба. Вот только она в очередной раз вмешалась, посчитав, что девушка совершает необдуманный поступок. Это неправильно, это не выход. И да, образумить чужого человека — раз плюнуть, а помочь Эле она до сих пор не может. Это разные полюса, которые никогда не пересекутся.

Нельзя вмешиваться в судьбу, если исход не ведет к катастрофе или смерти.

Так гласит одно из Правил Клуба.

Из чайника выходят клубы пара. Варя заваривает кофе, опускается на стул, и глядит в окно — редкие кучерявые облака не плывут, а будто смотрят на нее и ждут, когда она отправится в увлекательное путешествие вместе с ними.

— Ты знала, что здесь жил архитектор Гунст? — внезапно подает голос Лука. — Это его книга.

Он трясет увесистым томом. Варя вглядывается в обложку, но так и не может прочитать название.

— Он был помощником при постройке Храма Христа Спасителя, — Лука протягивает эти слова на одном дыхании. — А еще он два года провел за границей.

Варя кивает. Она не знает, что на это ответить, так как даже не задумывалась, кто такой этот Гунст. Теперь Варя в курсе.

— Будешь кофе? — Наконец она подмечает момент, чтобы выловить Луку из транса.

— Не откажусь, — произносит Лука, потирая подушечки пальцев друг о друга.

Походка у него тяжелая, неспешная, он немного шаркает при ходьбе. Как будто Лука заполнил всего себя воспоминаниями чужих людей и не может уже обратно выбраться.

Он присоединяется к Варе, потягивая дымящийся напиток.

— Была у Эли? — Лука даже не смотрит в ее сторону. Он глядит в кружку, прокручивая толстое кольцо на левом безымянном пальце.

Лука будто читает ее мысли. Варя кидает едва слышное «да».

— Если тебе нужно выговориться…

Варя перебивает его.

— Все в порядке, не переживай. — Она сжимает кружку, которая вот-вот треснет под натиском ее ладоней.

— Я знаю, что ты хочешь сделать, — отвечает Лука, потирая переносицу. — Но иногда судьба не поддается, не хочет, чтобы ее тревожили. Не тревожь и ты. Тем более, твоя память о ней еще жива.

Варя кусает ногти. Если бы было все так просто. Та авария до сих пор проносится перед глазами.

Скрипит входная дверь. Варя чуть вздрагивает, кофе плещется в ее кружке. Лука опять не обращает внимание на это, а смотрит в окно, касаясь пальцами подбородка.

— Хеллоу, голосок. — Марк заходит в гостиную, его губы растягиваются в хищной улыбке. — Ниточка.

Варя внешне старается не реагировать на словечки Марка, но внутри ее передергивает. И как только он стал частью их Клуба? От этого вопроса по-прежнему сводит зубы.

Взгляд Луки пустой, не говорящий ни о чем.

Марк с размаху плюхается на диван, отчего воют пружины, и вытягивает ноги. Его черный, донельзя выглаженный костюм слегка мнется.

— Самсонов опять подбивал принять взятку от подрядчика, — Марк смотрит в потолок и громко вздыхает. — Как же надоело.

Он закидывает ногу на ногу, достает телефон и начинает что-то судорожно строчить.

Варя не понимает, с кем он разговаривает: с ними или с самим собой. Но заварушка, в которую он влез, видимо, его очень утомляла.

Отец Марка был владельцем небольшой строительной фирмы, которая занимается реставрацией исторических зданий. Насколько Варя знала из рассказов Марка, умерший еще больше двух лет назад Александр Михайлович был по характеру не совсем простым человеком. После смерти отца Марк захотел продать компанию, но не смог. Официально Марк находится в «тени» — он не хочет погружаться во все финансовые особенности и систему управления и вмешивается только тогда, когда что-то идет не так.

— Варюша, не сделаешь мне кофейку? — Марк подмигивает. — Утомился.

— Я тебе не секретарша, — кидает Варя.

— Жаль, — цокает он. — А где Влад?

— На подработке, — хором отвечают Варя и Лука, а затем смотрят друг на друга. Варя хочет спрятать улыбку, но не получается, а Лука отворачивается.

Марк как будто не обращает на это внимания и переводит тему:

— Сегодня случайно взглянул на Самсонова через отражение. Выглядит как черт. Хотя… — Он чешет затылок и прыскает. — В аду ему и место. Рогов только не хватает.

Варя смотрит в упор на Марка, не мигая. Будто застыла во времени.

— Засмотрелась, красавица? — Марк поправляет свои черные густые волосы, зачесанные назад. — Могу тебе составить компанию вечерком.

— Хочешь драить мою комнату в общежитии? — фыркает Варя.

Ведь именно этим она собиралась заняться после посещения Клуба.

Марк смеется, запрокинув голову:

— Не мой уровень.

Варя только сейчас замечает, что в другой руке Марк держит что-то похожее на письмо. Она кивает в его сторону:

— Что это?

— Ах, да, — Марк протягивает сложенный листок. — Даже не знаю.

Он встает