Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин
Оставив стонущих и извивающихся на тротуаре людей, я кинулся туда, где меня должен был ждать Кочетков. Парень уже догадался, что наш план провалился с треском, и сейчас выбрался из машины, ошарашено глядя на охваченную хаосом улицу.
Меня он приметил сразу и что-то закричал. Я видел, как шевелятся его губы, но ничего не разобрал из-за глухоты. Да что там… я даже дыхания своего не слышал, а только один монотонный звенящий писк.
— Стволы! Доставай стволы! — проревел я с такой силой, что во рту появился привкус крови.
Пашка метнулся к багажнику и даже успел его открыть. Но потом из густого дыма выпрыгнул и Бройтман. Он быстро сориентировался, сфокусировался на моей удаляющейся спине и долбанул ещё одним звуковым ударом.
Едва почуяв эти мерзкие вибрации, я нырнул в сторону, уходя из-под невидимого акустического фронта. Меня зацепило, но лишь краем. Снова обошлось без фатальных последствий. Волна пронеслась мимо, разбив боковые стёкла автомобиля Кочеткова, а заодно и накрыла проезжавшие мимо тачки.
Несколько машин столкнулись, в них врезались ехавшие следом. Сразу три дорожных полосы перекрыло наглухо. И хуже того, многие водители выскакивали из салонов, чтобы узнать, что тут происходит.
Сам Павел после атаки одержимого опал на землю, как подкошенный. Увидев это, я похолодел. Но потом заметил, что парень довольно активно отползает под прикрытие металлического кузова своего авто.
Живой всё-таки…
А вот Бройтмана, кажись, приступ демоногенного психоза ослепил окончательно. Он задался целью прикончить меня во что бы то ни стало, и нисколько не заботился о том, что под его ударные волны попадают десятки посторонних.
Следует новый крик, которого я не слышу, но прекрасно ощущаю, как от вибраций дрожит и трескается брусчатка. Однако здесь у меня предостаточно укрытий, поэтому я успеваю юркнуть за чей-то автомобиль. Наконец-то, проклятая тень!
Забившись как бродячий кот под ближайшую тачку, я призываю Бездну. На сей раз она принимает меня радостно и ласково заключает в свои омертвелые влажные объятия. Да только здесь я всё равно что заперт. Ад не может выйти за пределы темноты, туда, где властвует электрический свет вывесок и фонарей.
Но зато вместе с энергией Преисподней в моё тело хлынула и необычайная сила. Её прилив был таким мощным, что я едва сдержал рвущийся из груди крик. Бешеный клокочущий поток распирал меня, вздувая канатами вены. Казалось, ещё мгновение, и я взорвусь под этим натиском. Поэтому я начал действовать…
Мои пальцы вонзились в асфальт, как в талое масло. Вырвав из дорожного полотна кусок, я извернулся так, что нечаянно пробил днище автомобиля. И из этого чертовски неудобного положения я запустил свой нехитрый снаряд в Бройтмана.
Амплитуда броска была совсем небольшая. Не от плеча, а от локтя, что называется. Поэтому я не просто постарался выжать из своего обновлённого тела всё, а немного заступить за черту возможного. Из-за этого сустав жалобно щёлкнул, и я перестал чувствовать руку. Но зато запустил кусок асфальта с такой скоростью, что никакая праща со мной не потягается.
Обломок быстрым росчерком мелькнул в свете фонарей и… пролетел мимо. Он угодил в стену, разминувшись с головой одержимого на каких-то несчастных три или четыре пальца. Просвистел так близко, что сквозняком поднял волосы рыжеусого подонка.
Разумеется, заместитель Радецкой такого опасного посягательства на себя не мог не заметить. Он ошалело округлил глаза и рванул куда-то в сторону. То ли в поисках укрытия, то ли вовсе пытаясь удрать.
С-с-сука! Уйдёт же! А я не могу ничего сделать! Рука меня не слушается, похоже, не выдержали связки. Левой я так метко не сумею кинуть по движущейся цели, даже если вылезу из своего укрытия. Да и на свету меня быстрее разрыв контакта с Бездной оглушит, чем я успею размахнуться. А гоняться за одержимым — затея изначально гиблая. Но какие у меня остаются варианты? Разве что на тачке за ним рвануть…
Уже решившись преследовать Бройтмана, я разорвал контакт с Преисподней и выкатился из-под машины. Успел вскочить и даже сделать первый шаг, но тут вдруг рыжий ублюдок споткнулся, рухнул лицом в асфальт и затих. А ещё спустя несколько секунд его тело начало извиваться подобно брошенному в солёную воду червяку.
Я недоумённо покрутил головой и увидел, как Пашка замер, припав возле багажника своей тачки на одно колено и уперев в плечо приклад автоматической винтовки. Ну что ж, по крайней мере, Бройтман от нас не ушёл. Ответов, правда, мы теперь от него тоже не получим…
Слегка пошатываясь и загребая ногами рассыпанные по земле осколки, я добрёл до Кочеткова. С усилием вырвал из его рук оружие и кинул обратно в багажник.
— Ты как? — спросил я.
Парень беспомощно помотал головой, что-то сказал и показал на уши, дескать, не слышит меня. Выходит, мы с ним оба глухие тетери. Ну ничего не поделать.
Окинув взглядом поле боя, я тяжко вздохнул. Густой сизый дым всё ещё валил из разбитого панорамного окна ресторана. На тротуаре и дороге, прямо на битом стекле, брошенными куклами валялись пострадавшие. Некоторые ещё подавали признаки жизни — слабо шевелились и судорожно скребли асфальт пальцами, пытаясь подняться. Но большинство затихли окончательно.
Конечно, можно было найти себе сотню оправданий. Но ни одно из них меня бы не убедило. Это целиком моя промашка. Так облажаться — это нужно уметь. И почему я не подумал, что заместитель Радецкой окажется носителем? Наверное, виной тому въевшееся за годы службы в Комитете убеждение, что аномальные способности проявляются лишь в запущенной стадии одержимости, которая сопровождается полнейшей утратой субъективности. Хотя я уже неоднократно убеждался в существовании людей, спокойно уживающихся с демонами в одном теле.
Так что меня это нисколько не освобождает от ответственности.
Я привалился спиной к чьей-то брошенной легковушке и закурил. Отходняки накрыли меня окончательно. Все кости ломило, а правая рука повисла безвольной плетью. Сил не осталось даже на то, чтобы просто стоять.
Кочетков суетливо бегал от одного лежачего гражданского к другому и тщетно пытался понять, чем им можно помочь. Потом возле меня нарисовался Андрюха Цепков с Лукошкиной. Почему эти двое всё ещё здесь? Тьфу… мне даже злиться или удивляться было лень.
Донельзя взволнованное лицо Людмилы склонилось надо мной. Она о чём-то меня расспрашивала. Я наблюдал, как беззвучно шевелятся её губы,