Танго с огнем - Александр Горбов

Он снял сюртук, повесил на спинку стула и принялся выкладывать в ящики стола судки с обедом, принесённым из дома. Отчего в кабинете поплыли вкусные запахи жареных котлет, свежего хлеба и картофельного пюре с маслом. Я непроизвольно сглотнул и глубже зарылся в бумаги. А Мефодий Ильич стал грюкать стаканами, готовясь к утреннему чаепитию.

– Называется сапожник без сапог, – ворчал он, зажигая примус и ставя чайник. – В любом купеческом доме есть магический нагреватель. А мы сидим, можно сказать, на малахите, а вынуждены жечь это старьё. Рискуя, между прочим, устроить здесь пожар и потерять множество важных документов. И это в то время, когда Государь в своём новогоднем обращении к подданным высказался за повсеместное внедрение полезных изобретений!

– Мефодий Ильич, вы не подскажете мне, как именно поступать вот с такими обращениями?

– Ну-ка, дайте сюда вашу писульку.

Он проверил, что чайник и не думает ещё закипать, нацепил пенсне и взял у меня из рук лист бумаги.

– Так-так, посмотрим, что тут пишут. Ага, жалуются, что соседи шумят ночами, устраивают дебоши и поют похабные песни. – Он поднял на меня укоряющий взгляд. – Голубчик, вы что, сами не видите, что это не по нашему ведомству?

– Вижу, Мефодий Ильич, – я демонстративно вздохнул, – но мне решительно непонятно, что с ней делать. Выкинуть в мусорную корзину?

– Ай-яй-яй, Михаил Дмитриевич! Бумагу, на которой поставлен входящий номер, вот, видите, и дан официальный ход, выбрасывать никак нельзя. А как устроят ревизию и спросят: где номер пять тысяч триста двадцать пять бис? Что вы ответите? Нет, дорогой мой, на такую бумажку надо поставить визу: «Передать для разбирательства в полицейское управление». И отнести в делопроизводство. Видели, рядом с кабинетом Сильвестра Аполлоновича сидит милая барышня? Вот ей и отдайте.

– Благодарю за науку, Мефодий Ильич. Скажите, а часто бывают такие ревизии по бумагам?

– На моей памяти у нас ни одной не было, – хихикнул он. – А вот в соседней губернии, когда требовалось снять начальника, аж из столицы проверяющих прислали. Говорят, по итогам ревизии пять человек в Сибирь поехали «на отдых». Вот так вот, молодой человек. Запомните на всю жизнь: документы требуют особой тщательности, чтобы ни одному проверяющему вас не за что ухватить было.

Я ещё раз поблагодарил коллегу и сел обратно за свой стол. У меня набралось несколько десятков обращений, на которые я с чистой совестью поставил визу «передать в полицию».

– Чайку, Михаил Дмитриевич?

– Мефодий Ильич, обращайтесь ко мне по имени. Вы же намного меня старше, да и вроде не чужие люди, одно дело делаем, чай вместе пьём.

– Только без посторонних, – строго заметил он. – Чиновник при посетителях не должен панибратствовать, чтобы не побуждать неуважение к ведомству. Берите печенье, Михаил, супружница моя вчера напекла самолично.

Прихлёбывая чай, я продолжил разбираться с документами.

– А это куда, Мефодий Ильич? – я снова обратился к коллеге с бумагой.

– Давайте посмотрим. У нас тут что? У нас тут жалоба на состояние улиц нашего достославного города. Смело отправляйте градоначальнику! Его епархия, пусть разбирается.

– И вот ещё, Мефодий Ильич, – подсунул я ему следующую бумагу.

– Ага. – Он поправил пенсне на носу и зачитал вслух: – «Варвара Егорьева непотребную волшбу творит и денег за налоги не платит. Продала Ваньке Кособрюхову приворотное зелье, коим он напоил девку Акульку. Отчего той дурно сделалось и, как пьяная, на полу валялася. Прошу принять меры к вышеозначенной ведьме, а моё имя сохранить в инкогнито, ибо опасаюсь мести старухи Варварки». Подпись – Акулина Кривобокова.

– Тоже в полицию отправлять?

– Э, нет, – Мефодий Ильич вздохнул. – Тут простой отпиской не обойдёшься. Придётся самому разбираться в этой истории.

– Э-э-э… То есть?

– Идти на место, учинять следствие, допрашивать этих Варварок и Акулек. – Он внимательно посмотрел на меня. – А впрочем, тебе полезно будет. Заодно и проветришься, чтобы в кабинете не сидеть.

– А как…

– У тебя удостоверение есть? Не выдали? Ничего, это мы сейчас исправим.

Мефодий Ильич засуетился, надел сюртук и, подхватив меня под руку, потащил из кабинета.

– Без удостоверения, – наставлял он меня, – ты никто и звать тебя никак. Вошь на государственном теле. А с удостоверением ты чиновник при исполнении! Даже если со службы идёшь или на пикник с дамами поехал, – хихикнул он. – Остановил тебя, к примеру, городовой. А ты – ап! Красную книжицу под нос. Накося выкуси!

Толкнув дверь в конце коридора, Мефодий Ильич втянул меня в кабинет, в котором сидел старичок божий одуванчик. Вокруг его головы парила шапка седых кудрявых волос, а морщинистое лицо светилось детской радостью.

– Доброе утро, Степан Петрович. Как ваше здоровье? Как колени?

– Вашими молитвами, Мефодий Ильич. Чаёвничали уже?

– Некогда, Степан Петрович, дел просто невпроворот. Вот, познакомьтесь, наш новый сотрудник Михаил Дмитриевич Скуратов. Можно ему по-быстренькому корочки сделать? А то на выезд его хочу отправить, но без документов, сами знаете, никак нельзя.

– Можно и сделать, – улыбнулся старичок. – Это дело простое. Садитесь сюда, молодой человек.

Он указал на стул возле чёрной занавески. Велел мне выпрямиться и смотреть прямо перед собой. А сам вытащил странный аппарат на треноге, похожий на новомодный дагерротипограф.

– Не улыбайтесь, – строго приказал Мефодий Ильич, – чиновник должен иметь вид серьёзный.

Старичок щёлкнул на аппарате рычажком и тут же вытащил из него стальную пластину. Озабоченно разглядывая её, ушёл в соседнюю комнату и долго там шуршал, будто огромная мышь. Но где-то через четверть часа вернулся и протянул мне красную книжечку размером с ладонь.

– Держите, Михаил Дмитриевич. – Старичок наклонился ко мне и вкрадчивым голосом добавил: – Постарайтесь не терять удостоверение. Восстановить его, знаете ли, будет весьма муторным и неприятным делом. Начальство очень неодобрительно смотрит на такое.

Мефодий Ильич за его спиной согласно кивнул, состроил унылую рожу и сделал жест, будто затягивает верёвку вокруг шеи.

– Благодарю, Степан Петрович. Буду предельно бдительным и не допущу подобного.

Старичок кивнул, и я раскрыл удостоверение в красной обложке. С разворота на меня грозно посмотрел гербовый двуглавый дракон, под которым были записаны мои имя-фамилия и утверждалось, что я чиновник самого низшего, четырнадцатого ранга «коллежский регистратор», равный армейскому прапорщику.

«Это только начало, – хмыкнул Захребетник. – Путь в тысячу вёрст начинается с первого шага. Мы с тобой ещё получим ранг канцлера, дружок».

Я не стал с ним спорить, продолжая разглядывать удостоверение. Мелким шрифтом там было указано, что я нахожусь в должности «младший делопроизводитель» Коллегии Государевой Магической Безопасности управления по городу Тула. Имею право проводить дознания пятой степени и применять магию по четвёртому разряду.

В левом верхнем углу был отпечатан мой крохотный портрет, размером с половину мизинца. Выполненный сепией, не слишком чёткий и похожий. Но стоило задержать на нём взгляд, как моё лицо насупилось и грозно посмотрело в ответ, сердито сжав губы. Ого, да это же магический снимок! Не