Тренер Гильдии Фамильяров 2 - Сергей Харченко

Я запустил в клетку возмущённо прошипевшую Искорку. Закрыл дверцу.

«Прости, кроха. Теперь я сам», — отправил я саламандре послание. Переживала за меня питомица жутко, но я знал, что делаю. Да к тому же так намного лучше. Если в одиночку справлюсь с тандемом, это будет позор для «Яростных».

— Он точно псих, — захохотал хозяин манула, дёргая его за собой и выходя на исходную. — Мы договаривались, лев! Если что — никаких претензий!

Я вновь кивнул.

Саламандра обиженно шипела в переноске, угрожающе грызла прутья клетки, раздирала коготками переноску. В общем, всем своим видом показывала, что готова разорвать бронированного кота на мелкие кусочки.

Я вновь отправил через Сопряжение мысленный приказ. Искорка замерла, сердито пуская носом струйки серого дыма.

Проводник Манула презрительно фыркнул. Мы замерли друг напротив друга, в пятнадцати метрах.

— Атака! Рви! — крикнул он манулу, отпуская поводок.

Пятнистый манул взвился в воздух. Прыжок, ещё прыжок. Бронированный кот, представляющий собой сгусток мышц и композитных пластин, превратился в смазанное пятно. Он целился когтями в мою грудь.

Для обычного человека манул двигался очень быстро. Но для Метронома каждое движение читалось на раз два. Я видел уровень напряжения его задних лап перед прыжком, засёк угол наклона челюстей, поймал смещённый влево центр тяжести, когда манул готов был броситься на меня.

Я не стал отступать. В последнее мгновение перед контактом сделал быстрый, выверенный до миллиметра шаг в сторону.

Бронированная туша пролетела мимо, лишь вскользь задевая рукав моей куртки острым когтем. Плотная ткань на плече затрещала.

Зверь еще находился в полёте позади меня, а я уже завершал второй такт своего манёвра. Уже сблизился с Проводником манула. Парень даже не успел осознать, что произошло. Его глаза только начали расширяться от удивления, а мой кулак уже впечатался в его челюсть.

Глухой и хлёсткий щелчок.

Проводник «Яростных», закатив глаза, рухнул на бетон парковки, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Манул, приземлившись, испуганно зашипел, но растерялся. Лишившись ментальной связи с отключившимся хозяином, кот благоразумно отступил назад, не решаясь атаковать в одиночку.

Бой длился ровно пять секунд.

Наставник «Яростных» застыл с открытым ртом. Его двойной подбородок комично затрясся. Двое других бойцов попятились, не веря своим глазам.

— Тренер! Вы лучший! — воскликнул Костя Смирнов, посматривая на меня с абсолютным восхищением.

Я только что на деле доказал ему и всем присутствующим простую истину: Проводник «Огненных львов» никогда не прячется за спиной своего зверя.

Наклонившись над бесчувственным телом обидчика, я вытащил из кармана его куртки смятую пятитысячную купюру, затем похлопал парня по куртке и нашёл бумажник. Вытянул ещё две бумажки, каждая номиналом в тысячу рублей.

— Пять тысяч. И за моральный ущерб — две, — так, чтобы слышал опешивший наставник «Яростных», пояснил я и спрятал деньги в карман.

Затем я взял переноску с торжествующе шипящей Искоркой, и вместе с Костей направился к входу, над которым висела табличка «Радиотовары».

Позади раздались знакомые интонации:

— Слабак! За брата не вступился, блоха подкроватная!

Я не остановился, почувствовав, как на плечо кто-то прыгнул. Гусар, которого я оставил в кармане куртки перед боем, очевидно, успел десантироваться на асфальт. И спровоцировал конфликт.

— Ты чё сказал⁈ — раздавалось позади.

— Это ты сказал! — огрызнулся второй, побагровев. — Саня, какого чёрта ты меня оскорбляешь?

— Да он издевается⁈..

Я огляделся по пути и с удовольствием заметил, как наставник «Яростных» бросился разнимать своих бойцов.

— Обожаю запах мордобоя по утрам, сударь, — довольно потирая передние лапки, застрекотал Сверчанский, прячась под воротником. — Гусарский манёвр удался! Вот теперь пусть поклюют друг друга, хе-хе.

Мы с Костей вернулись в торговый зал радиомагазина.

Ошарашенный продавец, наблюдавший за нашей разборкой через панорамное окно, обслужил нас со скоростью курьерского дрона.

— Базовая станция эр тэ девятьсот. Самая лучшая. И два силовых реле с оптопарой. Нашего производства. Они сейчас лучше китайских, — бледный продавец торопливо сложил коробки в большой пакет. — У… у нас наличка.

Я положил пятитысячную купюру на прилавок.

— У меня нет двадцати рублей. Сдачи не могу дать, — выдавил продавец.

— Оставьте себе, — бросил я ему и забрал пакет.

Мы вышли на улицу, прошли мимо стоянки, на которой никого уже не было.

— Артур Викторович… — тихо произнёс Костя. — Это было… просто невероятно! Я думал, вы сейчас саламандрой его зад подожжёте, но чтобы так!.. Такой прыжок, и одним ударом!..

— Запомни, Смирнов, — отозвался я, не сбавляя шага. — Твой фамильяр это твой партнёр, а не щит, за которым можно прятаться от проблем. Сила тандема начинается с силы Проводника.

— Отличные слова, — Костя нашёл в кармане блокнот, затем отыскал карандаш и по пути начал записывать мою фразу.

Я же проверил состояние Искорки. Саламандра уже успокоилась, и теперь лишь вяло пускала пузыри, выбрасывая между прутьев клетки кусочки от подкладки, которые она в эмоциональном порыве успела оторвать своими коготками.

Мы спешили к зданию гильдии. Надо сегодня успеть установить оборудование и уже опробовать его.

* * *

В тренировочном зале гильдии «Огненные львы», в это же время.

Эдик Ломов, штатный техник «Яростных» и по совместительству исполнитель особых поручений, вроде этого, вытер рукавом скопившиеся на лбу бисеринки пота.

Он наконец-то закончил возиться под потолком тренировочного зала. Крошечный, размером с монету объектив скрытой камеры идеально вписался в стык между вентиляционным коробом и балкой перекрытия, охватывая панорамным углом покрытия почти весь зал.

Закончив монтаж, Эдик бесшумной тенью выскользнул из пустого зала. Слыша шаги, юркнул в первую попавшуюся подсобную каморку, пропахшую старыми швабрами и хлоркой. Присел на перевёрнутое ведро, вытащил из рюкзака небольшой чёрный блок передатчика и принялся торопливо вбивать команды синхронизации.

В микронаушнике, спрятанном в ушной раковине, зашипело.

— Ломов! Ты там уснул, что ли⁈ — раздался хриплый и злой голос Ведищева, наставника «Яростных». — Ты с самого утра копаешься! Только сейчас пробрался в зал⁈

Эдик судорожно нажал кнопку ответа на воротнике куртки.

— Да тут уборщица… бабка какая-то со шваброй ходит по этажам как будто чувствует что-то! — зашипел он в ответ, оправдываясь. — Пришлось выжидать, пока она на перекур не уйдёт! И вот опять… Но я успел повесить камеру.

— Ломов, ты бабки испугался? — хохотнул наставник на том конце. — Это всего лишь старуха. А охранник у них вообще древний