Медведев. Книга 8. Договор - Гоблин MeXXanik

Тех самых, которые когда-то выбрали друг друга.

— Отец прав, — произнесла Анна Павловна. — Свою спутницу надо завоевать. Чтобы потом никогда не сомневаться — она сделала осознанный выбор. Такая девушка станет твоей опорой…

— И источником силы, — продолжил Победович-старший.

Он протянул руку и положил ладонь на плечо супруги. Анна Павловна накрыла его руку своей и на мгновение прикрыла глаза.

За столом стало удивительно тихо. А я вдруг поймал себя на странном ощущении. Словно мы все случайно стали свидетелями чего-то очень личного.

Чего-то такого, что обычно остаётся за закрытыми дверями и не предназначено для чужих глаз. И вместе с тем чего-то по-настоящему важного.

Особенно если помнить, кем на самом деле являлся Побед.

Он казался мужчиной с добрым лицом, спокойным взглядом и мягкими манерами. Старший Губов был тем, кто предпочитал слушать больше, чем говорить. К заботливо поправлял супруге стул и всегда уступал ей слово в разговоре.

Ничего примечательного. Вот только я прекрасно знал, что это впечатление было обманчивым. Побед был почти богом. А возможно, и не «почти».

Но здесь мужчина выглядел просто мужем, отцом, гостем, добрым человеком. Никто бы не догадался, что когда-то он был темным повелителем злобы.

Роман тоже смотрел на родителей, и во взгляде было столько тепла, что я вдруг понял: сейчас парень видит не маменьку и батюшку. А мужчину и женщину, которые когда-то выбрали друг друга и спустя годы всё ещё не пожалели об этом выборе.

Наверное, это было важнее любых нравоучений. Морозов, похоже, подумал примерно о том же. Потому что в какой-то момент наши взгляды встретились. Воевода слегка приподнял бровь. Я едва заметно пожал плечами. Словно мы одновременно сказали друг другу: «Типичный северский вечер».

За одним столом сидят князь, воевода, две столичные барышни, местная девушка, директор заповедника, домовой где-то гремит посудой на кухне, а тёмный повелитель злобы рассказывает сыну о ценности любви.

И самое удивительное заключалось в том, что всё это действительно выглядело совершенно нормальным. По крайней мере, для Северска.

— Вам стоит пригласить Ингу на свидание, — предложила Марина, подкладывая себе на тарелку овощного рагу.

Роман Победович, который как раз потянулся за стаканом с морсом, замер на полпути.

— А у вас его не было? — подозрительно сощурилась Анна Павловна.

Вопрос прозвучал быстро. Как реагируют только матери, которые всю жизнь отслеживают малейшие изменения в поведении собственных детей.

— Мы виделись несколько раз, — смутился Роман. — Не мог же я навязываться девушке. Это неприлично.

Он говорил искренне. Даже слегка возмущённо. Будто сама мысль о подобной настойчивости казалась ему неправильной.

— Неприлично не дарить девушке цветы, — небрежно перебила его мать.

— Но она не любит цветы, — возразил парень.

Анна Павловна нахмурилась. Марина перестала есть. Вера медленно подняла взгляд от чашки. Даже я заинтересовался. Потому что заявление было неожиданным.

— Это невозможно, — одновременно сказали воевода и старший Губов.

Получилось настолько слаженно, что оба мужчины сами удивлённо посмотрели друг на друга. Потом усмехнулись. И кивнули с видом людей, только что подтвердивших давно известную истину.

Причём выглядели они при этом совершенно одинаково уверенными в собственной правоте.

— Вот видите, — заметил Побед. — Разумный человек меня понимает.

— Безусловно, — поддержал его Морозов. — Девушка может не любить человека, который дарит цветы. Может не любить садовников. Может даже не любить букеты.

— Но не цветы, — закончил старший Губов.

Они вновь переглянулись. На этот раз уже почти дружески. Роман посмотрел на них с выражением глубокого отчаяния.

— Господа, вы сейчас рассуждаете как участники тайного общества цветоводов.

— Потому что опыт нельзя игнорировать, — важно заметил Павел Андреевич.

— Именно, — поддержал воевода.

— Я серьёзно, — не сдавался Роман. — Инга сама сказала, что не любит получать букеты.

— Это совсем другое дело, — неожиданно вмешалась Вера Романовна, и все не сговариваясь повернулись в ее сторону.

Соколова аккуратно поставила чашку на блюдце и улыбнулась.

— Многие девушки не любят цветы, которые потом приходится выбрасывать.

— Вот! — оживился Роман. — Именно так она и сказала.

— Разумная барышня, — одобрила Марина.

— Но цветы она всё равно любит, — невозмутимо заметила Вера.

— Как это? — не понял Губов.

— Очень просто. Можно любить розы в саду. Полевые цветы или цветущие яблони весной. Сирень под окном или живые растения в горшках. Но не любить букеты.

Роман задумался. Причём настолько серьёзно, будто перед ним только что открылась новая область человеческого знания.

— Никогда не смотрел на это с такой стороны, — с неохотой признался он.

— Многие женщины не любят цветы, — вступился я за Романа.

Мне показалось, что парень уже начал чувствовать себя человеком, которого всей компанией готовят к какому-то крайне ответственному экзамену. Причём сам он об этом узнал только сегодня утром.

Роман тут же благодарно посмотрел в мою сторону.

— Многие так говорят, когда эти самые цветы им не дарят, — со знанием дела заявил Владимир Васильевич.

Воевода откинулся на спинку стула и сложил руки на груди с видом человека, который сейчас собирается поделиться житейской мудростью, добытой тяжёлым трудом и многочисленными наблюдениями.

— Не признаваться же, что им не встречались настоящие мужчины.

За столом повисла тишина. Марина подняла бровь. Вера Романовна сглотнула. Я посмотрел на воеводу, который выглядел совершенно довольным собой.

— Но стоит подарить такой женщине букет, как она расцветает, — произнёс Побед с лёгкой улыбкой. — И тут же забывает о том, что говорила ранее.

При этом он многозначительно посмотрел на супругу.

Анна Павловна мгновенно покраснела. Причём настолько искренне, что на несколько секунд стала удивительно похожа не на грозную госпожу Губову, а на простую, юную девушку.

Я даже не сразу поверил своим глазам. Кажется, смутить её было задачей почти невозможной. Но ее супругу это каким-то образом удалось.

— Побед, — негромко произнесла она.

— Что? — невинно уточнил он.

— Не начинай.

— Я и не начинал, — поспешно ответил он, и я заметил, как улыбка на его лице стала шире.

Роман посмотрел на родителей с таким выражением, будто внезапно обнаружил существование совершенно новой и крайне тревожной стороны