Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

Может, надо ей обо всём рассказать? Пока не поздно – бежать прочь из этого номера? Ответ всплыл откуда-то из глубины подсознания. Юра вдруг отчётливо понял, что сущность не вернётся и не причинит вреда его женщине.

– С тобой… всё в порядке? – спросил он тогда.

– Конечно, – в её голосе промелькнуло едва уловимое удивление. – А ты не против, если я ещё чуть посплю? Я что-то… так расслабилась.

Юлька снова потянулась. Пошарив рукой, она нащупала подушку и положила её под голову, продолжая пристально смотреть на парня. Её глаза так ярко сияли любовью и теплотой, что у Юры засвербело в горле и перехватило дыхание.

– Спи, – прошептал он, мысленно добавив: «Любимая», и трепетно провёл по её щеке тыльной стороной ладони. – А я спущусь в магазин, куплю нам сока.

– Если решишь, что всё было ошибкой, можешь не возвращаться, – пробормотала она полушутливо, набросила на себя одеяло, свернулась в позе эмбриона и провалилась в сон.

* * *

Когда Новиков вылез из ванной, распаренный и разомлевший, глаза его уже слипались, но он усилием воли заставил себя встряхнуться, пойти на кухню, заварить кофе. Спать было никак нельзя.

Пока кипел чайник, Юра проверил соцсети и поймал себя на том, что улыбается во весь рот, читая сообщения от Юльки. Если бы он мог, то завис бы в общении с ней надолго, но времени не было, поэтому пришлось ограничиться несколькими фразами.

– Светишься, как радиоактивный гриб! – В комнату вошёл отец. – Влюбился, что ли?

Юра смутился от такого точного попадания и поспешно убрал улыбку, на что отец лишь весело подмигнул.

– Да ладно, что такого-то? Тебе скоро двадцатник стукнет – если не сейчас, то когда? – Он раскрыл кухонный шкафчик и задумчиво застыл на месте. – Постой. Так это и есть тот самый твой якобы друг? К кому ты с ночёвкой ходил?

Юра виновато опустил глаза.

– Пап, ты прости, что я так… просто не хотел раньше времени говорить, – начал оправдываться он. – Но, да. Тот самый…

– Ладно, что уж, – махнул рукой отец, доставая из шкафчика пузатую кружку и закидывая в неё сразу два чайных пакетика. – Давай рассказывай. Кто она? Из твоей группы?

– Нет, не совсем… – Юра замялся, но решил всё же сказать правду, не касаясь щекотливой темы возраста. – Мы с ней на занятиях в студии познакомились.

Отец одобрительно хмыкнул, разливая по чашкам крутой кипяток.

– Актриса, значит…

– Вообще она маркетолог по профессии, а в студию не так давно пришла, – начал рвано объяснять Юра, – к тому же она из Липецка к нам в Нижний только недавно переехала. Предложили работать в крупной фирме, она пока обучение проходит…

– Интересно, – протянул отец, усаживаясь за стол. – Значит, ты влюбился, а она как – отвечает взаимностью?

– Отвечает, – кивнул Юра смущённо и, чуть подумав, добавил: – Вроде бы. Хотя и не понимаю почему.

Тем не менее факт этот снова заставил Юру широко улыбнуться, и, чтобы скрыть эту улыбку от отца, он подошёл к окну, выглянул во двор.

И от неожиданности чуть не выронил из рук кружку с кипятком.

Привалившись спиной к фонарному столбу, напротив подъезда стоял Городничий Дзержинска Олег Петрович Шпиль. Выглядел он не менее колоритно, чем утром, – кислотный плащ с надвинутым на лоб капюшоном, высокие рыбацкие сапоги, резиновые перчатки, натянутые по локоть поверх рукавов.

Заметив силуэт в окне, он махнул рукой, и тут же постучал пальцем по воображаемым часам на запястье, мол, время.

Юра отшатнулся и резко задёрнул шторы, прокручивая в голове версии, объясняющие его отсутствие дома грядущей ночью. Наиболее логичную и безопасную из них следовало преподнести родителям.

* * *

Весна в этом году выдалась запоздалая – практически до самого конца апреля стояли холода. Да и сейчас, несмотря на начало мая, по вечерам город погружался в атмосферу конца осени. Сыро, промозгло, неуютно.

Накрапывал дождь, и мелкая рябь измороси расплывалась в ауре лунного диска. Глянцевая поверхность кладбищенской вывески на административном здании блеснула в свете налобного фонаря. Поёжившись, Юра поправил лямки рюкзака и взглянул вглубь слабоосвещённой еловой аллеи, по обе стороны которой уныло возвышались очертания крестов и памятников.

Вдруг через дорогу метнулась тень – чей-то тёмный явно не человеческий силуэт с волочащимися по земле руками. Юра вздрогнул и резко отвернулся. Стараясь не провоцировать нарастающий страх, он подошел к Шпилю, который копошился у открытого багажника старенького пикапа.

– Ну что, готов к труду и обороне? – с энтузиазмом спросил Городничий Дзержинска и, выудив из багажника крепкую штыковую лопату, протянул Юре: – На вот, держи. Рабочий инструмент, так сказать.

Юра взял лопату и с сомнением посмотрел на наставника.

– Олег Петрович, а если нас сторож поймает? – осторожно спросил он. – Эксгумация трупа без разрешения – это как бы преступление.

– Разгуливать по улицам с холодным оружием – вот это преступление, – парировал Шпиль, кивнув на торчащий из рюкзака Юры эфес двуручного меча, который он после некоторых колебаний всё же решился взять с собой вместе с короной.

– Я и не хотел сначала брать, – принялся оправдываться Юра, – но сегодня мои нашли это всё и устроили допрос. Да и потом… я подумал, вы посмотрите, ну, как и что? Вообще зачем мне надо это всё – меч, корона? Вот она, к примеру, выполняет хоть какие-то функции?

– Азот мне в рот, конечно, нет, она просто для красоты, – хохотнул Шпиль, захлопывая багажник.

Юра криво усмехнулся.

– А если серьёзно? Ну, хотелось бы всё-таки знать, как это всё можно использовать.

– Но если я тебе всё преподнесу на блюдечке, пропадёт романтика самостоятельного поиска! Понимаешь?

– Если честно, не совсем…

Шпиль с лёгкой укоризной посмотрел на Юру и махнул рукой, признавая бесполезность дальнейшего разговора на эту тему.

Он надвинул пониже капюшон плаща, подтянул перчатки поверх рукавов и, засунув руки в карманы, сутуло зашагал вдоль по аллее. Юра подхватил лопату, нагнал его и, приноровившись к ритму и ширине шага, пошёл рядом.

– А меч? Вы сказали, что я могу научиться им владеть… Может быть, вы бы дали мне пару уроков?

– Может быть, и дал, если бы сам умел, – хмыкнул Шпиль и, видя явное разочарование на лице Юры, примирительно пояснил: – Начальник, не обессудь, я ведь не такой древний. Да и в бытность человеком всю жизнь проторчал на химпроме: первые полвека землю загаживал, а вторые – боролся, чтоб город не сгинул в «белом море», как-то некогда было мечом махать. Вот скажи, откуда у меня такие навыки?

В голосе Шпиля прозвучала