Лихоборы - Ксения Сергеевна Базанова

Ступа со скрипом оторвалась от земли. Ещё гребок – и под поскуливание Арины лётное средство «Е–28–2» довольно резво для трёхсотлетней старушки вылетело в люк.

Минут пять Арина попискивала и постанывала на дне ступы. Потом, поборов рвотные позывы и чувство липкого страха, высунула нос за борт.

Внизу, по перемежающимся промзоне и лугу в направлении Долгопрудного ползла электричка.

Окончательно оправившись и полностью приободрившись, Ариша оседлала своего любимого конька – принялась сыпать глупыми вопросами:

– А что значит «Е–28–2»?

– «Е» – ель. 28 – номер модели. 2 – модификация, – буркнула Соня, не отвлекаясь от дороги. Не сказать, что Ларина уютно чувствовала себя за рулём, точнее, за заступом ступы, – скорее это была вынужденная мера, впрочем не шедшая вразрез с некоторыми Сониными навыками.

Ариша выпучила глаза и разинула рот. Подобное выражение появлялось на её круглом личике слишком часто. Соне было ясно – чтобы удивить Морозову, достаточно сообщить ей буквально что угодно.

– Откуда ты всё знаешь? – выдохнула глупышка, с обожанием таращась на Ларину снизу вверх.

Соня скрипнула зубами, силясь не наорать на глупую внучку травницы. Благо, место было более чем неподходящее.

– Шевельни извилиной, – посоветовала она сквозь зубы, – хоть одной. Тётя Паша сказала – ступа из ёлки. Из ели! Буква «Е»! До остального ещё проще дотумкать. Что означают цифры в названии техники… Действительно…

На миг Соня почувствовала неприятный укол от мысли, что Ариша сейчас обидится, разревётся – и будет, в сущности, права. Но та снова поступила нелогично и заулыбалась ещё шире.

– Я так ни за что не смогла бы, – заявила она. – Я могу понять, что я чего-то не знаю или не понимаю, а что делать дальше – не знаю.

– Думать, – сквозь зубы рыкнула Соня. Они уже миновали северо-восточную хорду и теперь летели над ботаническим садом. Полюбовавшись на зелёное море внизу, Арина снова открыла рот:

– А ты точно знаешь, куда нам надо?

– Знаю. Туда, где Лихоборка впадает в Яузу. Пошарахаемся там немного, может, узнаем что.

– Что?

Соня тяжело вздохнула.

– Что-нибудь, – с нажимом отозвалась она.

Признанное больше тридцати лет назад памятником природы регионального значения, устье Лихоборки выглядело местом заповедным. Соне пейзаж напомнил картину Васнецова «Алёнушка»: тихий водоём, окружённый высокой травой, одинокая стройная берёзка рядом. Тишь да благодать. Соня чувствовала себя здесь уютно и безмятежно, чего нельзя было сказать о напарнице. Девушка то и дело боязливо оглядывалась, переминалась с ноги на ногу, уныло сопела.

– Сонь, Сонь, а тут лешие какие-нибудь водятся?

– Я-то откуда знаю? – отмахнулась Ларина, пытаясь почувствовать «хвост», который гипотетически мог оставить водяной.

– Сонь, Сонь, а нашу ступу никто не утащит?

Софья закатила глаза.

– Кто? – рявкнула она. – Белки? Они водить не умеют. Помолчи, дай сосредоточиться. И сама поработай уже.

Арина захлопала глазами.

– А что делать-то?

– Ищи, – свирепо посоветовала Соня.

– Как?..

Софья поняла, что ещё немного – и она просто откусит глупой практикантке голову.

Водяного не было ни видно, ни слышно, ни чуйно – это слово придумала сама Софья и активно им пользовалась. Ведьма уже собралась было скинуть в рабочий чат сообщение, что на точке всё тихо, как вдруг почуяла лёгкий и в то же время навязчивый запах.

Пахло не то илом и тиной, не то застоявшейся водой и подгнившим рогозом, не то морской капустой – Соня так и не поняла. Ещё запах напоминал ей полуподвальный суши-бар, по которому давно плакала санинспекция… К суши-бару примешивался аромат недорогого освежителя воздуха типа «После дождя» или «Морской бриз». Арина тоже почувствовала запах и скривилась.

– Фу, тут тиной несёт…

– Не тиной, – успела поправить Соня.

По гладкой, как зеркало, Лихоборке пошла рябь.

– За дерево, – сквозь зубы проскрипела Соня, подбираясь, как кошка перед прыжком.

Арина в кои-то веки не стала задавать глупых вопросов, благо дерево в зоне досягаемости было только одно – берёза шагах в шести от кромки воды. За неё Морозова-внучка и шмыгнула.

Из воды показалась водорослево-грязевая куча. Арина тоненько запищала. Куча эффектно и медленно вырастала из реки, подрагивая и посекундно меняя форму, и вдруг без предупреждения молнией бросилась к Соне. Та отпрянула, на тёмной рубашке осело несколько грязных капель.

Водяной не мог дотянуться до ведьмы, и Соня это знала, хотя где-то в районе солнечного сплетения всё же предательски ёкнуло.

– Очень вовремя, уважаемый, – сварливо заявила она, брезгливо смахивая грязь с рубашки. – Инспекция, Лихоборский отдел, Ларина, Морозова. Воду мутим?

Что делать дальше, Софья не имела ни малейшего понятия. Начальник чётко поставил ведьмам задачу: осмотреть местность и попробовать отследить «хвост». Никто и предположить не мог, что девицы наткнутся на сам источник головной боли всего Дегунина и Бескудникова. Это было плохо. Очень плохо. Осторожная и умненькая Соня знала: водяной может быть опасен. Чёрт его знает, откуда он вообще взялся, с кем водится, какой у него характер. Не зря его столько времени несколько отделов ловили. К тому же безуспешно, а это значит, что он хитрый, очень осторожный, потенциально опасный. И не только для Сони – Арина за берёзой, судя по всему, была на грани обморока и держалась на чистом любопытстве.

– Гы-ы-ы! – громко выдал выходец из омута, протягивая в сторону Софьи длинные руки с растопыренными когтистыми пальцами и слегка потрясывая ими.

– Однозначно, – согласилась та, не двигаясь с места, чем немало озадачила водяного. – Но это сути не меняет.

Дело принимало непростой оборот.

– Выписываю вам, уважаемый, постановление о передислокации на предусмотренную для обитания территорию, – сообщила Соня, выуживая из кармана джинсов маленький блокнотик и крохотную, будто игрушечную, ручку. – Прибудете в отделение для постановки на учёт, в любой будний день, с десяти до двух, позже не принимаем. Держите.

Водяной, оскалившись, уставился на листочек, который протянула ему Софья, хрюкнул, вырвал бумажку из пальцев инспектора, едва не зацепив её когтями, и с аппетитом сожрал. Из-за берёзы донеслись булькающие звуки – для впечатлительной и непуганой Арины это оказалось слишком.

– Зря, – флегматично прокомментировала Соня, не шелохнувшись.

Уже секунду спустя и сам водяной понял, что это было необдуманно.

Бульканье, в первые секунды напоминавшее звуки кипящей на плите воды, стремительно становилось всё громче и, не успела Соня моргнуть, стало напоминать выступление сводного хора болотных жаб. Водяной непонимающе выпучил глаза, схватился за живот, разинул рот и оглушительно рыгнул. Бедную Аришу за берёзой снова вывернуло наизнанку. Хуже всего себя чувствовала между этих двух «тошногейзеров» Софья.

Проглоченная бумажка неаппетитным комком вылетела из пасти водяного вместе с ошмётками тины, полулитром речной воды и парой мелких рыбьих хребтов. На глазах она расправилась, как резко проснувшаяся летучая мышь, и начала увеличиваться в размерах. Достигнув формата