Навья - Ольга Богатикова
— Из Нави, — кивнула я. — Если зверь несет в себе магическую искру, он может обладать людским интеллектом. А значит, способен и говорить, и даже помогать по хозяйству. В тереме моего отца много лет жил филин Антип. Заведовал семейной библиотекой. Очень умная была птица.
— Что же с ним случилось?
— Умер, — я развела руками. — От старости. Ни в одном из миров, к сожалению, еще не вывели бессмертных созданий.
Суворин хитро улыбнулся.
— Может, в Нави существуют и джинны?
— Как же, есть там такие твари. Мы называем их демонами пустыни. Мерзкие существа. Магически мощные, но хитрые, злобные, подлые. С такими свяжешься, костей не соберешь.
— В наших сказках они исполняют желания людей, которые освободили их из бутылки или из кувшина.
— Я в курсе, — фыркнула я. — Поверь, это полная ерунда. Человек, выпустивший пустынного демона, будет им тут же убит. Этих тварей можно упрятать в какой-либо предмет, но нельзя ни привязать, ни подчинить. Джинны слишком горды, сильны и спесивы, чтобы служить тому, который слабее, чем они.
— Зато ты служишь, — негромко сказал Суворин.
— Я не джинн, — с невольным вздохом согласилась я. — Потому и служу.
Повисла неловкая тишина.
— Скажи, — произнес, наконец, Филипп, — когда закончится срок твоей ссылки, что ты будешь делать? Отправишься домой?
Несколько секунд я молчала.
Если бы Суворин разговаривал с моим братом, тот ответил бы утвердительно, не сомневаясь ни секунды. Ярополк любит повторять, что очень скучает по Нави, и страстно желает в нее вернуться.
Раньше я тоже этого хотела, а теперь ни в чем не уверена. На родине нас никто не ждет. Уж с добрыми намерениями точно. Родительский дом давным-давно сгорел, родичи от нас отвернулись. О друзьях и говорить нечего. Возникает закономерный вопрос: стоит ли уходить из этого теплого уютного мира? Или лучше попробовать построить свою жизнь здесь?
— Виринея?
Я подняла на Суворина глаза и честно ответила:
— Я не знаю, — а потом махнула рукой и улыбнулась со всей беззаботностью, на которую была способна. — Ладно, хватит про меня. Как прошла твоя конференция?
***
В сером сумрачном небе висели тяжелые тучи. Над широкой земляной площадкой уныло крутил пыль прохладный ветер. Пыль поднималась в воздух витой воронкой и осыпалась обратно, ударившись о мягкие мужские сапоги.
Их обладатель был высоким, широкоплечим и мощным, как медведь. Черный шнурок собрал его русые волосы в тугой небрежный пучок, а на лице вместо бороды красовались длинные густые усы. На мужчине были надеты синие суконные штаны и красная рубаха, расшитая серебряными нитями. В углу у высокого забора лежал небрежно сброшенный кафтан. В руках здоровяк держал огромную дубину.
— Ну что, красна девица, — поигрывая ею, широко улыбнулся он, — покажешь старику, на что ты способна?
Стариком мужчина не выглядел. Скорее, он был ровесником моего отца.
Я усмехнулась, и в моих руках появились алые огненные кнуты, гудящие от создавшей их магии. Мужчина хитро мне подмигнул, после чего сделал выпад вперед.
Щелчок кнута — и его оружие развалилось на части. Здоровяк при этом остался цел — он ловко уклонился от плети и с грацией, удивительной для такого тяжелого человека, отскочил в сторону.
Я снова взмахнула кнутами, и он снова от них ушел. Следующие две минуты мы играли в догонялки — я пыталась достать мужчину плетьми, а тот уворачивался от них, как ярмарочный плясун.
Впрочем, эта забава быстро ему надоела. Он сделал новый выпад и молниеносно схватил одну из плетей. Судя по всему, здоровяк намеривался отобрать кнут и отходить меня моим же оружием.
Это была ошибка. Как только плеть оказалась в его кулаке, кожу мужчины обожгло огнем. Он громко охнул и отбросил ее от себя, как ядовитую змею, но она тут же вернулась, и в мгновение ока примотала его руки к телу.
Щелчок второго кнута, и здоровяк повалился на землю, опутанный плетьми от шеи до щиколоток.
— Ну что, дядька Усыня, — сказала я, глядя на него сверху вниз, — как тебе мое искусство?
— Вот это да! — восхищенно выдохнул тот. — Ворон! Где ты там? Иди сюда!
Рядом с нами появился отец. Высокий, смуглый, с черными волосами и длинным крючковатым носом он и правда походил на любимую свою личину — ту, что соответствовала его имени.
— Ты видел, что она со мной сделала? — восхищенно продолжал Усыня. — Со мной, природным богатырем! Еще ни одному колдуну не удавалось спеленать меня, как младенца, а уж повалить наземь тем более!
— Да, дочка у меня способная, — с гордостью согласился отец.
Я улыбнулась, и огненные плети тут же исчезли.
— Вот это силища! — богатырь поднялся на ноги и отряхнул от пыли свою нарядную рубаху. — Отчего же ты не отдал ее в эгрему вместе с Ярополком? Уж она бы там всем хвосты накрутила!
— Вире в эгреме делать нечего, — отец ласково обнял меня за плечи, однако голос его прозвучал жестко. — Мы ее магическим уровнем не хвастаем, Усыня. Не скрываем, но и не болтаем о нем на каждом углу. И ты не болтай. Договорились?
— Ясное дело, Ворон. Я не дурак, все понимаю. Ее силушка нам еще пригодится… А что, друг мой любезный, не отдашь ли ты Виринею Вороновну за сынка моего Милослава Усынича? Он богатырь видный, лет через десять-пятнадцать и меня, и тебя на лопатки уложит. Рожа у него ладная, умом и деньгами тоже не обделен. Чем не муж для твоей красавицы?
Отец поймал мой растерянный взгляд и еще крепче прижал к себе.
— Породниться нам было б не худо, — согласился он. — Что скажешь, Виринея? Хорошую штуку придумал дядька Усыня?
Я неловко улыбнулась.
Неожиданно с неба на мою щеку упала первая капля дождя.
Я вздрогнула. И проснулась.
За окном было темно. Судя по ощущениям, время приближалось к шести часам утра, а значит, я могла еще понежиться в постели.
Спать уже не хотелось, и теперь я просто лежала, разглядывая темный потолок.
В последнее время прошлое стало меня беспокоить слишком часто. Воспоминания встают в моей памяти в любое время дня и ночи. Когда же они приходят во сне, я будто переживаю их заново.
Шуточный поединок с лучшим другом отца, который приснился мне сегодня, был так давно, что я благополучно о нем забыла. Да и что толку о нем вспоминать? Потешных сражений в моей прежней жизни случалось немало, а многих противников давно нет