"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов
Он был из разведотдела бригады, у него была карта, и на этой карте правый берег был нарисован уже не по наблюдению с той стороны, а по тому, что за сутки увидели мы.
Он сел в нашей траншее, разложил её на коленях и часа полтора расспрашивал.
Меня - про склон.
Я рассказал ему всё: и про песчаные прослойки, и про мокрое пятно, и про то, что мы прошли зигзагом от полосы к полосе, и про семь уступов, и про то, сколько это заняло.
Он записывал.
- Старший сержант, а вы это где освоили? - поинтересовался он.
- Нигде. Сообразил на месте.
- На месте, - повторил он и что-то отметил. - А ежели вас попросят это изложить письменно?
- Изложу, отчего же.
- И когда изложите?
Я поглядел на него.
Он был чистый, выбритый, в сухой шинели, и он приплыл сюда четыре часа назад.
- Как только будет бумага, товарищ лейтенант, - отозвался я.
Он полез в планшет и достал десять листов.
- Бумага есть, - произнес он. - Пишите.
Глава 8
Луконин нашёлся на четвёртые сутки.
Он не приплыл и не пришёл - его принесли.
Точнее, он пришёл сам, но последние восемьсот метров вдоль берега его вели под руки двое, и вели так, как ведут человека, который ещё держится на ногах исключительно из упрямства.
Я его сперва не узнал.
За четверо суток он оброс щетиной, лицо у него стало серое и опало, а левая рука была примотана к туловищу поверх гимнастёрки грязным полотенцем.
- Ковалёв, ты, что ли.
Он остановился в трёх шагах и оглядел меня с ног до головы - медленно, как в первый день на полосе.
- Ты, значит, тут, - произнес он.
- Тут, - подтвердил я. - А ты откуда взялся?
- Снизу? - он мотнул головой вдоль берега. - Нас на полторы версты снесло, мы там и вышли.
Его усадили на ящик у самой воды.
Он сел и минуты полторы молчал, глядя на реку, и я не торопил, потому что понимал: он не отдыхает, он собирается.
- Сколько вас вышло? - не выдержал наконец Ткаченко.
- Из роты? - Луконин пошевелил здоровым плечом. - Из роты девятнадцать.
- Из скольких было? - уточнил он.
- Из восьмидесяти четырёх, - ответил Луконин отсутствующим голосом.
Никто ничего не сказал.
Ткаченко отвернулся и стал ковырять носком сапога глину.
- Мель, - выговорил Луконин, глядя на воду. - Посередине мель, полста метров в поперечнике. Её ни на одной карте нет, потому что она песчаная и её каждый год сносит.
Он потянулся здоровой рукой к фляжке, и Гладышев успел раньше - открутил крышку и подал.
- Мы на неё сели все разом, - продолжал Луконин, отпив. - Четыре лодки в ряд. И встали. И покамест сталкивались, по нам клали с двух точек.
- Долго стояли-то? - не выдержал Гладышев.
- Не знаю. Мне потом сказали, минут семь.
Он вернул фляжку.
- Семь минут, Ковалёв. Из восьмидесяти четырёх девятнадцать. Это, ежели считать, по человеку в четыре секунды.
Я сел на песок рядом с ящиком.
- Ты сам-то как? - спросил я.
- Ключица, - он поморщился. - И плечо разворотило. Меня Гурин вытащил, я плыл на нём, как на бревне.
- А Гурин где?
- Гурин там остался, - ответил Луконин. - Он меня до берега довёл и обратно пошёл, за вторым.
Он замолчал.
И молчал долго, минуты две, и никто его не трогал.
- Ты про мель наверх доложил? - не выдержал я наконец.
- Кому докладывать-то? - огрызнулся он. - У нас связи третьи сутки нет.
- Тут есть, - возразил я. - Ночью провод протянули.
Луконин повернул ко мне голову.
И я увидел, как в его сером опавшем лице что-то включилось - впервые за весь разговор.
- Где связь? - потребовал он.
- В траншее наверху, у Севрюка, - доложил я.
Он попробовал встать.
- Луконин, ты сидеть можешь еле-еле, - напомнил я.
- Ковалёв, - он поглядел на меня снизу вверх, и голос у него сел. - Там завтра вторая волна пойдёт. Триста человек. И они пойдут по той же воде.
Я поднялся.
- Ткаченко, бери двоих и веди его наверх по сапёрному подъёму. Осторожно, у него ключица.
- Есть, сделаю.
- И скажешь Севрюку: доложить в бригаду немедленно, вне очереди. Мель на середине, песчаная, полста метров, на картах нет, привязка - от устья оврага двести метров вниз по течению.
Луконин уставился на меня.
- Ты откуда привязку взял? - не понял он.
- Ты сам сказал. Полторы версты снесло от места высадки, а высаживались вы у оврага.
Он покрутил головой.
- Считаешь, - уронил он.
- Считаю помаленьку.
- Ну считай, - заключил Луконин и позволил себя вести.
***
Мель на схему нанесли в ту же ночь.
Вторая волна на следующие сутки прошла западнее её на двести метров, и потерь на воде у них было втрое меньше, чем у нас.
Про это потом написали в донесении.
Про то, что мель нашёл раненый сержант из первого батальона, которого вынесло на полторы версты вниз, - не написали.
Так оно обычно и бывает.
Луконина отправили на левый берег той же ночью, с порожним понтоном.
Я его провожал.
Он сидел на носу, привалившись к борту здоровым плечом, и глядел на воду, и понтон стоял у берега минут двадцать, покамест грузили ещё троих раненых.
- Ковалёв.
- Слушаю.
- Ты глину свою тут строить будешь?
Я не сразу понял, о чём он.
- Какую глину?
- Обрыв, - он мотнул головой в сторону склона. - Ты в Карачеве строил, и вон чего вышло. Тут построишь?
- Тут не из чего. Тут вся глина уже настоящая.
Луконин помолчал.
- Тогда людей учи на настоящей, - обронил он. - Покамест стоим.
- Луконин, тут стреляют.
- Тут завсегда стреляют, - он поморщился и переменил положение. - Ты, минёр, вот чего не понимай неправильно. Я тебе не советую, я тебя прошу.
Он поглядел на меня.
- У меня из роты девятнадцать человек. Их сейчас растащат по подразделениям, потому что роты как