Мария Симонова - Одержимые бессмертием
Очередное блестящее подтверждение собственных интуитивных выводов инспектора не обрадовало. Наоборот, он вдруг необычайно четко осознал – что же является ставкой в затеянной им интриге.
Как там сказано-то? «Глубокая привязанность»? Это ж надо! Такого слова, как «любовь», просто не нашлось в словарях ни у машины, ни у Гельфера. Гор тряхнул головой, настолько не сочетались в его мозгу представления о Крае (умный, холодный, дьявольски расчетливый зверь) со словами «глубокая привязанность». А уж тем более со словом «любовь». Но трезвый и расчетливый разум бывшего инспектора по особо важным делам вновь завел свою песню о долге и необходимости.
Да, конечно, Гор никогда не сбрасывал Женевьеву со счетов, предполагая, что Край будет ее искать, и даже говорил об этом Левински. Но он-то считал это скорее прихотью, каким-то своеобразным взбрыком психики, замешанным на себялюбии изгоя и его чудовищном самомнении – вернуть себе отнятую собственность, показав лишний раз всем, на что он способен. То же примерно, как считал Гор, было у Края и с Александрой Нечаевой, которую он спрятал от Клавдия, переделав ее в мужчину, – желание обставить скорпиона, доказать в первую очередь себе, что он, Край, куда хитрее и изобретательней жестокого патрона.
Гор с досадой сознавал, что ломать над этим мозги попросту не имеет смысла, надо просто взять факт на заметку и временно отодвинуть на второй план. Хотя знал, что все равно будет ломать, тем более что свободного времени пока хватает. Чувствовал он себя при этом довольно паршиво – собственное вольнодумие породило в его душе несколько иную систему ценностей.
Кроме того, именно Край сделал тебя бессмертным, инспектор!
Возможно, это называется совестью. Лишь врожденное упрямство парии-три требовало довести начатое дело до конца. С совестью мы потом договоримся. А пока остается только ждать и надеяться, что господин Президент протянет еще несколько дней.
* * *События грянули на четвертый день: в Москве-Ч33 дикими париями было совершено нападение на Купол. Гор узнал об этом за четверть часа до того, как поступило сообщение от Некрылова, – новый коминс, фильтрующий информацию его следственной сети, предоставил Гору самые первые сведения с места событий.
Куратор Ч33 получил сбивчивое сообщение о попытке прорыва парий из подземелий на территорию Купола. Олигархи просили о помощи, но… В последнее время пария-Ч33 слишком зазналась, стала вести себя как отдельное государство, даже перекрыла доступ людям из метрополии. И очагом оппозиции был именно купол Москва. Гор подозревал, что правительство вряд ли поторопится послать туда войска для усмирения бунта – это был отличный способ отомстить и заодно поставить зарвавшихся навозников на место, даже не прилагая усилий, просто заняв позицию невмешательства.
События сразу приковали внимание Гора, и не напрасно: единственный открытый путь для бегства с Ч33 находился под его контролем. Гор понимал, что там очень скоро следует ждать гостей, причем в изрядном количестве, и тут же послал на С19 необходимые инструкции. Сам он не торопился лететь на место, понимая, что за крысы побегут в первую очередь из-под Купола – толку от них все равно ни на грош, это только лишняя возможность выдавить из Ч33 еще какую-то неучтенную информацию.
Поэтому инспектор замкнул контроль за ситуацией на себя, получая доклады из первых рук. Кстати, ни Иванов, ни тем более бастард не проявили интереса к этим событиям. Оно и понятно – эти упыри ждут вестей поважнее. Но им пока облом.
Первые беженцы появились буквально минут через двадцать. По сообщению, это оказался собственной персоной мэр со своим многочисленным семейством – женой, тещей, матерью, а также пятью дочерьми и гувернанткой. Их всех посадили в изолятор и подвергли обязательным процедурам очистки, дезинфекции, удостоверения личности, поверхностного сканирования и прочее и прочее – словом, всему, что полагается беженцам с планет самой низшей, четвертой категории, будь они хоть грязными париями, хоть сливками с той же самой помойки. Следом за мэром прибыл министр иностранных дел – тоже, естественно, не в одиночестве, потом появился министр энергетики с семьей и так далее, и так далее.
Гор прекрасно помнил всю эту шатию и то, сколько крови они у него попили на Ч33, разжигая против него общественную неприязнь и ставя исподволь палки в колеса следствия. Сейчас у него появилась неплохая возможность отыграться, однако это его интересовало меньше всего: известия с планеты поступали все более тревожные. Некрылов сообщил, что в городе паника, части парий удалось проникнуть в Купол через какой-то неизвестный тоннель и перестрелка уже идет на улицах, есть случаи резни. Его люди ищут эту нору, чтобы ее перекрыть, но пока безрезультатно. Вместе с тем нарастал и поток беженцев – драпала уже не только элита, но и обычные «чистые» обитатели Купола, получившие доступ к порталу в связи с экстренной ситуацией. Появились первые раненые – несколько солдат и трое из мирного населения. Особенно Гора заинтересовал третий – судя по сообщению, человек попал под выстрел плазменного ружья, весь обгорел, однако был еще жив и даже прибыл самостоятельно, без посторонней помощи. Гор заранее попросил выслать ему результаты проверки этого раненого.
Сразу выяснилось, что отпечатки с него снять невозможно – папиллярный рисунок обгорел начисто, а сканирование результатов не дает, что не слишком удивило Гора. Зато подоспевшие вскоре результаты генного анализа превзошли самые смелые его ожидания – коминс сразу выдал сигнал об имеющихся аналогичных параметрах в картотеке по текущему делу, а через несколько секунд сообщил точные паспортные данные объекта – это был Отто Грабер, бывший шеф по безопасности Исследовательского Центра! Удравший оттуда во время известной заварушки вместе с Бессоном и инфинитайзером! Гор, конечно, еще возлагал какие-то надежды на свою ловушку, но на такую удачу даже не рассчитывал. Он приказал немедленно доставить раненого к себе в отдел, невзирая на его состояние, и ребята, умницы, обошлись без лишних вопросов – знали, по какому делу работают.
Ровно через пятнадцать минут Гор уже входил в камеру, где сидел погорелец, прибывший только что порталом с С19 под усиленной охраной.
В нос инспектору сразу ударил запах горелого бифштекса. Арестованный, сидевший за столом, был одет в несусветный серый халат и вид имел весьма необычный: то, что торчало из халата – то есть голова и руки, – было сплошь покрыто обугленной коркой, иссеченной сочно-розовыми трещинами. Особенно колоритно выглядело лицо – черная маска уже начала с него кое-где отваливаться, в этих местах алели островки молодой, еще тонкой кожицы, в прорезях глаз елозили мутноватые пуговицы, обрамленные розовыми веками без ресниц. Гору показалось даже, что арестованный все еще слегка дымится, хотя, возможно, это было только игрой воображения.