Андрей Щупов - Похитители

— Стало быть, вы из отдела расследований?

— Вы проницательны!

— Да, но каким образом вы узнали?.. Хотя верно. Для вас это должно было быть, не слишком трудно. Но… Хорошо… Так… — Он о чем-то думал, размеренно кивая своим мыслям. — Что ж, короткий разговор не отнимет у нас слишком много времени.

— Короткий — нет, — я добродушно развел руками. — Тут вы абсолютно правы. Две минуты — не два часа. Все, что нам потребуется, это сердечная беседа, обмен до предела сжатыми лаконизмами. Признаюсь, маэстро, на ваш концерт мне пришлось пробираться в окно. Билеты невозможно было достать. Жуткий аншлаг! И потом эти ваши фанфары — это что-то неописуемое! Признаться, я понимаю людей, которые гнались за вами…

Продолжая молоть подобную чушь, я бегло набрал на пульте код первой попавшейся гостиницы. В самом деле, — не разговаривать же нам в тесной кабинке! Уже минуты через три-четыре мы сидели в просторном зале среди пальм и кактусов, облепленных живыми скорпионами. Вероятно, нас занесло в Антарктиду. Только там без ума от всей этой колюче-ядовитой экзотики.

— Не ожидал такого переполоха, честно сказать, не ожидал… Конечно, лестно, но с другой стороны — случай вполне объяснимый. Обыкновенный упадок сил. У меня, знаете ли, это бывает.

— Вот как! Значит, подобное с вами происходит не впервые?

Он быстро взглянул на меня и задумался. Я с облегчением перевел дух. Его реакции приближались к чисто человеческим. Во всяком случае с ним можно было беседовать на нормальном языке, что уже само по себе обнадеживало.

— А знаете, пожалуй, вы правы, — глубокомысленно изрек он. — В этот раз все действительно обстояло несколько не так. Я бы сказал: значительно хуже.

— Но началось это сразу по приезду в Знойный, ведь так?

— Кажется, так. То есть, это не первый мой визит в Знойный. Я выступал здесь и раньше, но тот концерт… Понимаете, я вышел к роялю и вдруг с ужасом понял, что не умею играть. Совсем! А ноты… Я смотрел в них и чувствовал себя годовалым ребенком. Вы не поверите, но я чуть было не шлепнулся в обморок. Представляете? В зале тысячи зрителей, оркестранты готовы и ждут сигнала, а я…

— А вы, если можно так выразиться, не совсем в ударе.

— Да нет. Пожалуй, что хуже. Когда нет настроения играть — это одно, а то что я испытал в те минуты… Впрочем, вам этого не понять.

— Почему же? — я чуточку обиделся. — Что ж тут непонятного? Творческая анемия, провал в памяти и как следствие — эмоциональный шок. Интереснее другое, маэстро, когда все снова вернулось к вам. Или вы этого не помните?

— Отчего же… Недели две тому назад. Я как раз переехал в Царицын, там у меня знакомый врач. Мы провели сеанс медиосна, и через пару часов я уже работал за роялем.

«Чушь!» — мысленно сформулировал я. — «Медиосон еще никому и никогда не помогал…» Скосив взгляд в сторону скорпионов, я обнаружил, что они явно заинтересовались нашей беседой. Привстав на своих многочисленных ножках, они глазели в нашу сторону и что-то явно про себя прикидывали. Я удивленно шевельнул бровью. «Нет, братцы-отравители, так мы не договаривались!..» На всякий пожарный я окинул внимательным взором диван, на котором мы сидели, и пушистый ковер на полу. Ни один из насекомых-диверсантов в поле зрения мое не угодил.

— Значит, я так понимаю: теперь у вас все в порядке?

— В полном! Играю лучше прежнего. И даже затрудняюсь предположить, что же все-таки произошло в тот раз.

— Скажите… А может, вы кому-то крепко насолили? — я с надеждой прищурился. — Ну, вы понимаете меня — какие-нибудь конкуренты, завистники? Или брат вашей невесты публично поклялся отомстить вам за поруганную честь сестры…

— Что? — от изумления он даже подпрыгнул на диване. — Брат моей невесты? О ком это вы?

— Вот и мне бы хотелось это выяснить. В конце концов вам могли чего-нибудь подсыпать в питье.

— Какое питье?

— Ну, например, виски. Двойное и с содовой. Или коктейль…

Он неожиданно хрюкнул и залился щебечущим смехом. Версия моя не прошла, это было ясно. Я глядел на него с нескрываемой досадой, и отчего-то мне казалось, что я снова слышу звучание фанфар. Скорпионы на кактусах обеспокоенно зашевелились и неуверенно двинулись к нам. Скрежет фанфар был ими воспринят, как вызов. Отсмеявшись, композитор ткнул в меня пухлым пальцем.

— А вы, я вижу, любите детективы! — он улыбался. — И не пытайтесь отпираться!

— Что ж, люблю, — честно подтвердил я.

— Правильно, — он радостно закивал. — Иначе ни за что не стали бы говорить об отравителях и конкурентах. Очнитесь, молодой человек! На дворе двадцать первый век, не за горами двадцать второй. Какие в наше время завистники?

— Но что-то ведь с вами стряслось! — упрямо пробурчал я.

Композитор озадаченно заморгал. Зажмурившись, вдруг выбросил вперед руки и с немыслимой скоростью пробежался пальцами по невидимым клавишам. Я невольно залюбовался. Это показалось мне интереснее его симфоний. Вихрь точных беззвучных ударов… Успокоенно распахнув глаза, он виновато улыбнулся.

— Извините. После того случая иной раз накатывает. Кажется, что вот-вот все повторится.

— Понимаю, — я, нахмурившись, уставился на распахнутую дверь репликационной кабины. Мысль не успевала за подсознанием, мчась по темному извилистому тоннелю интуиции. Кажется, ожил мой внутренний голос. Я не был еще уверен, — свет маячил далеко впереди. Бутылка, яйцо, горсть скорлупы…

— Скажите, вы всегда пользуетесь репликаторами?

— То есть? — он даже удивился. — А чем еще прикажете пользоваться? Сегодня у меня Знойный, завтра Свердловск, Мадрид, Вашингтон… Не по железной же дороге мне кататься!

— Но есть еще флаеры.

— Благодарю покорно! Все эти взлеты, падения, посадки, может быть, подходят более юным дарованиям, но только не мне.

— Значит и в Знойный, и в Царицын вы перемещались одним и тем же способом? — я уже поднимался.

— Разумеется!

Склонившись над толстеньким композитором, я с чувством пожал ему руку.

— Кажется, вы действительно мне помогли!

Он проводил меня до кабины непонимающим взглядом. Прежде чем шагнуть в репликатор, я сердечно улыбнулся сочинителю симфоний.

— Помните, я сказал, что ваши фанфары — это нечто неописуемое? Так вот — знайте, я сказал вам правду!

— Спасибо, — он просиял. — Удивительно, что вам с вашей профессией это настолько понравилось…

— Не думайте о нас плохо! Сыщики тоже люди, — я проследил за маневрами скорпионов. — Кстати, не задерживайтесь здесь. Похоже, эти таракашки тоже питают к вам симпатию.

Репликация!..

Слово сияло и переливалось в моем мозгу всеми цветами радуги. Вот, что заставляет яйцо выскакивать из бутылки! Содержимое пропадает, остается скорлупа, блеклая оболочка…