Александр - Вход не с той стороны

     Я вполне нормальный мужик и очень люблю свою женщину. Безумно люблю. Но не могу ревновать ее к женщинам, недопонимаю, что ли… и не смог я удержаться. Я думаю, многие и многие меня поймут.

     Первые лучи солнца мы встретили в бассейне. Втроем. Было воскресенье, Инге не нужно было на работу, и я, отзвонившись чете Валенштедт, предупредил, что с нами все нормально, и мы занимаемся делами в представительстве. Руди понимающе и завистливо хмыкнул, но заверил, что Ольге все объяснит. Мы плавно переместились в спальню, где меня мгновенно выставили в кухню готовить завтрак. И, хихикая, приказали надеть кухонный передник. Мне бы поспать пару часиков… Ну что ж, завтрак так завтрак. Я рубил салат и готовил свое выступление для Герды, прекрасно понимая, что эта ночка мне не раз аукнется и виноват в ней, конечно, буду я. Немало бонусов Герда поимеет, умело используя сей факт. Так поступили бы все женщины, абсолютные сто процентов. И я не я буду, если дам ей это сделать. План есть, грандиозный план.

     Я сделал блюдо греческого салата, гренки с сыром и копченым угрем, и витаминный коктейль из томатного сока с зеленью. Дамы, обнявшись, дремали, но уловив запахи, мгновенно пробудились.

     — Возьмите меня к себе жить… он у тебя сильный, его на двоих хватит. Ох, Магда, ты и везучая, такого себе отхватить, — тараторила Инга, уплетая салат.

     — Места знаю… я, можно сказать, всю жизнь искала. Но я не жадная, пользуйся… — вторила ей Герда, впиваясь зубами в гренку.

     — Это ничего, что я здесь и все слышу? — ехидно поинтересовался я и отхлебнул коктейль. Только в свой стакан я еще и водки сто грамм влил, как бонус за героизм.

     — А ты что, против? — в один голос прокричали девушки, а Герда еще и подушкой запустила.

     Лихо. Ну ладно, будем посмотреть. Тут лучше помолчать. Я понаблюдал за девушками. Если у Герды было совершенное, спортивное, идеально красивое тело, то Инга была удивительно женственна. Маленькие, задорно торчащие груди, хрупкое телосложение при этом не лишённое гармонии. Они как бы дополняли друг друга и даже чем-то были похожи. Не внешне. Поведением, мыслями… еще чем-то неуловимым. Ели тоже одинаково, очень аккуратно и много. Мы прикончили завтрак и мгновенно уснули. Я еще успел обеспокоиться, удобно ли нам будет, опыта такого у меня еще не было, но все получилось как нельзя хорошо. Словно всю жизнь так спал.

     Проснулись мы одновременно, в полдень. Немного похихикали, повозились, мы с Гердой, пообещав обязательно вечером быть, засобирались домой. Я планировал подогнать снаряжение, упаковать и сложить весь наш багаж в машину. Все должно быть готово к отплытию. Все-таки через день планировалось отбытие в Лумумбу и потом в Кейптаун. Приехали домой и, поболтав с Ольгой и Руди, занялись делом. Определились по ассортименту, подобрали себе по комплекту снаряжения. Герда, как я и ожидал, решила для постоянного пользования определить себе МР-5 и Глок 21, немного погоревав о проданном мною Вальтере. Камуфляж ей очень понравился, как, в принципе, и все остальное. Действительно, он совершенно ничего не весил, в нем даже жара так не чувствовалась. Так что деньги не зря потратил.

     Себе я определил Галил и Глок 21. Распределил по плейт-керриеру четыре подсумка по два магазина для Галила, две РГД-5, рацию, три магазина к пистолету. На бедро пистолет и еще один запасной магазин. Распихал по карманчикам мелочевку. Повертелся — неудобно. Помогла Герда, все переделала, и получилось нормально. Упаковали в рюкзаки дополнительный боезапас, сухой паек на два дня, аптечки, воду и много всего разного и необходимого в дороге. Остальное наше добро — в сумки и в «Хамви». Оставшееся оружие, кроме Парабеллума и дриллинга, не прятали. Я рассчитывал завтра с утра поехать с Гердой к Курту и пристрелять стволы на его стрельбище.

     Долго думали, как поступить с деньгами. Денег у нас, если не считать восьми тысяч на моем счету и трех в кармане, оказалось ровно пятьдесят штук купюрами, десять — золотыми монетами, десять килограмм рассыпного золота, плюс ещё кучка алмазов. Таскать на себе такое богатство было бы в этом мире очень опасным. Решили монеты, алмазы и золото упаковать и спрятать в машину. Остальные деньги на счет класть не хотелось, он фактически не мой, с Гердой то же самое, и хотя вроде все нормально, мало ли что может случиться? Поэтому разделили пополам, оставив десять штук на дорогу, плотно упаковали и спрятали в разгрузки.

     Управились к вечеру и легли на кровать отдохнуть. За весь день мы ни словечком не обмолвились о случившемся с нами. Герда делала вид, что вообще ничего не случилось. И поэтому начал разговор я.

     — Милая, ты ничего мне не хочешь сказать?

     — Ты умница. Такое хорошее оружие и снаряжение купил, — она прижалась ко мне и поцеловала.

     Зубы заговаривает.

     — Ты знаешь, о чем я.

     — Зачем спрашиваешь? Тебе же явно понравилось.

     — Мне понравилось быть с тобой. Она так, для колорита и по твоему желанию. Немедленно мне все объясни.

     — Милый… давай потом поговорим, у меня так голова болит.

     Классика. Это я про фразу «… голова болит»

     — Смотри на ситуацию. В нашей жизни появилась женщина. И инициатор ты. Я даже честно попытался нажраться, чтобы этого избежать, но не получилось, опять по твоему желанию. Не следует ли считать, что ты мне изменила с женщиной, удариться во все тяжкие и найти себе мужчину или нам мужчину? — Тут я, конечно, немного переборщил, но это стоило того, надо было максимально разложить ситуацию на составляющие и понять мотивы Герды.

     Она подскочила на кровати и яростно шипела:

     — Я тебя застрелю… застрелю, сволочь… ты не можешь… — потом уткнулась в подушку и заревела.

     Я мягко взял ее за плечи развернул и прижал к себе.

     — Извини. Ты знаешь, я не смогу. Лучше застрелиться. И к тебе не допущу ни одного мужчину на километр. Просто расскажи мне все.

     — Вот такая я… такая извращенка. Что мне теперь, повеситься… застрели меня… пускай… я знала, знала… что ты уйдешь от меня, такой шлюхи… — Герда рыдала безостановочно.

     — Успокойся! — я встряхнул ее. — Кто тебе сказал, что я уйду? Я люблю тебя больше всего на свете. И если ты себя еще раз назовешь шлюхой — прибью… поняла?

     — Не буду… не надо меня прибивать. Правда не уйдешь?

     — Правда. Рассказывай.

     — Понимаешь… она мне понравилась. Я тебя на самом деле очень люблю, и не воспринимаю других мужчин, как мужчин. У меня с этим проблема. Я же тебе говорила. После того случая я стала законченной лесбиянкой. Я даже постаралась вылечиться, но не получилось, ни у одного психиатра и психоаналитика. Ты исключение, сама не знаю, почему. Я не могу теперь себя отделить от тебя. Ты божий дар мне. Вот такой странный случай. Я осталась лесбиянкой, но люблю тебя и просто схожу с ума от твоих ласк. Она мне понравилась, и я решила поделиться ею с тобой. Сделать тебе подарок. К тому же она была совсем не против тебя вместе со мной поиметь. Я же тебе говорила, если такое случится, то только по твоему желанию?