Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП)

— За что? — проворчал Сет, сжимая кулак у передней части грудной клетки, как если бы это могло выжать жизнь из Нериссы. — Что мы вам задолжали?

— Инквизитора Корвина Геррольда, — сказала она.

— Я встречался со многими из ваших, инквизитор. Я редко запоминаю их имена, — солгал Сет. Он помнил Корвина. Инквизитор пришел к ним с обманом в сердце и ересью на устах. Он стремился погубить Расчленителей, выставить их проклятие. Корвин искал ответы в темных местах. Сет дал ему вкусить истинной тьмы.

— Не смейся надо мной, Расчлентитель, — Образ Нериссы увеличился, полностью заполнив гололит, когда она подошла ближе к пикт-передатчику ”Дара Императора”. — Корвин был моим наставником. Моим учителем. Вы разрушили его сознание. Вы оставили от него лишь тень того человека, которым он был.

— Запомнил я его или нет, это неважно. Важно то, что я запомнил тебя, инквизитор.

Нерисса рассмеялась.

— И вы пришли, чтобы убить меня?

— Да.

— Ты глупец, Расчленитель. Если вы возьмете на абордаж это судно, я заставлю вас вырезать всех на борту. Ваши действия подпишут смертный приговор всему ордену.

— Мне нет нужды брать вас на абордаж.

— Ты откроешь огонь? — Нерисса покачала головой. — Думаю, нет. Твой корабль находится в зоне визуального наблюдения десятка имперских военных кораблей. Даже если у тебя есть что-то помощнее, чем одиночная оружейная батарея, я прикажу им всем уничтожить тебя. Мы квиты. И хватит об этом.

— Мы ещё встретимся, инквизитор, — сказал Сет.

— Нет, не встретимся, — Изображения дрогнуло и рассеялось, когда Нерисса разорвала связь.

— Сангвиний будет пировать её душой, — прорычал стоящий позади Сета Харахель и громыхнул кулаком по консоли. — Она права. Если она улетит из системы, мы никогда не найдем ее.

— Я знаю, — сказал Сет. — Откройте канал капеллана Зофала.

— Я готов, повелитель, — протрещал голос Зофала позади комма.

”Смертельный Гнев” располагался в дальнем конце флотилии, окутанный полями мусора, на самом краю системы. Ударный крейсер Расчленителей был пустотно-черным, смутным кораблем, чьи эмблема и знаки принадлежности были счищены уже давно.

— У вас есть выбор? — спросил Сет.

— Да, повелитель, но мы не можем уничтожить судно инквизитора без риска. ”Свет Терры” и ”Искупитель” находятся в видимом диапазоне и планируют отбыть вместе с ”Даром”.

— Тогда мы не можем стрелять. Мы будем отлучены, и нас будут преследовать как еретиков, — Свежий шрам обрамлял левую глазницу Низрока. Он вырвал себе глаз в качестве искупления за убийство Натаниила.

Сет вздохнул. ”Свет Терры” и ”Искупитель” были медицинскими транспортами. Их трюмы были забиты десятками тысяч раненых.

— Низрок прав. Нельзя оставлять свидетелей. Зофал, запускай штурмовые торпеды. Убейте их всех.

— Да, мой господин.

— Кровь очистит нас.

Сет отвернулся от своих воинов и подошел к окулусу своего флагмана. Снаружи, в темноте пустоты, он смог увидеть только ”Дар Императора”, ”Свет Терры” и ”Искупителя”, их двигатели накопили достаточно энергии для перехода в варп.

В это самое время штурмовые торпеды, запущеные со ”Смертельного Гнева”, прикреплялись к корпусам судов. Внутри каждого находился взвод воинов из роты смерти, ждущих, чтобы их спустили.

Когда трио кораблей перейдет в варп, рота смерти отправится вместе с ними. Закованные в черную броню воины пробьют корпуса и устроят резню на своем пути внутри судов. Они — берсеркеры. Мясники, одержимые неутолимой жаждой крови. Они будут крушить, убивать и уничтожать, пока не останется никого.

— Мы — месть, — прошептал Сет и мрачно усмехнулся.

Инквизиторские трюки с сознанием не сработают с теми, кто уже потерян в своем безумии.

— Мы — ярость.

Когда никого больше не останется, воины роты смерти обратят свой гнев друг на друга, на сами корабли. В своей ярости они сотрут все следы своих деяний. Сет почувствовал, как спало напряжение в его теле, когда увидел, что корабли исчезли. Он не чувствовал ни малейшего сожаления. Он не будет стремиться получить прощение за свои действия, не раскается в содеянном.

Безразличие Нериссы к жизням имперских солдат потрясло его, потому что в этом не было необходимости. Но она была неправа, думая, что ему не дано поступать также. Он был ангелом смерти, повелителем убийц.

— Мы — гнев.

Воспоминания об огне. Пламя и падение, испепеление и изничтожение. Затем тьма.

Абсолютная тишина. Полное ничто.

Я открыл глаза.

Передо мной была разбитая металлическая стена, контуры которой очерчивал прокручивающийся белый текст на прицельном дисплее. Готическая архитектура — голые стены, чьим изгибам придавали форму подобные рёбрам чёрные стальные брусья. Стена была накренившейся и искореженной. Даже продавленной.

Я не знал, где я, но мои чувства омывали ощущения. Я слышал потрескивание огня, который пожирал металл, и сердитый гул работающего боевого доспеха. Звук искажало, в обычно ровном гуле звучали помехи или картавость. Получены повреждения. Мой доспех пробит. Взгляд на биодисплей обратной связи показал небольшие повреждения пластин брони на запястье и голени. Ничего серьёзного.

Я чувствовал поблизости пламя и прогорклый привкус плавящейся стали. Чувствовал своё тело: пот, химикаты, которые были впрыснуты в плоть доспехом, и опьяняюще густой запах собственной крови.

Крови бога.

Очищенной и оскудевшей из-за использования в венах смертных, но всё равно крови бога. Мёртвого бога. Убитого ангела.

От этой мысли мои зубы сжались в ворчливом проклятии, а клыки заскрежетали по нижним зубам. Достаточно слабости.

Я приподнялся, мускулы болевшей плоти вздулись в унисон с фибросвязками псевдомускулов доспеха. Я был знаком с таким ощущением, но оно казалось неправильным. Я должен был быть сильнее. Должен был упиваться своей силой — окончательным сплавом биологической мощи и могущества машины.

Я не чувствовал себя сильным. Не чувствовал ничего, кроме боли и мгновенной дезориентации. Боль сконцентрировалась в моих лопатках и позвоночнике, отчего спина превратилась в колонну тупого болезненного жара. Ничего не было сломано — это уже подтвердили биопоказатели. Такое напряжение мускулов и нервов убило бы обычного человека, но мы были генетически переделаны в высших существ.