Валерий Вайнин - Четвертое правило Мангуста

Дарья задумчиво покачала головой:

– Сложно, Илюшка. Слишком психологично для майора спецназа.

– Вот именно, – поддержала Светлана. – То он мочит всех, кто подвернется под руку, то просчитывает все, как компьютер. Чушь собачья.

Илья вздохнул, как профессор, объясняющий студентам очевидные истины.

– Не чушь вовсе. Мозги маньяков порой устроены изощренно. К тому же Остапчук заинтересован в том, чтобы отвести подозрения от своего человека в МУРе. Раз уж он взял себе кличку Француз, переведя таким образом стрелку на Глеба, почему бы заодно не подставить и Калитина?

После продолжительного молчания Стас пробасил:

– Илюха, у меня крыша от тебя едет.

– Не только у тебя, – ввернула Дашка.

Я же четко осознал, насколько Илья, черт его дери, прав. В этой схватке даже мелкие победы праздновать еще рано.

– Что же, – подытожил я с кислой миной, – значит, придется по-прежнему разрабатывать обоих: и Калитина, и Гномкина.

Стас тотчас поднялся.

– Ну я погнал. Завтра во сколько?

– В десять, – ответил я. – Но если что… Кто приедет первым, ждет остальных.

Рыжий кивнул:

– Хорошо. Илюх, тебя отвезти?

– Непременно, – ответил я за Илью. – Нашего аналитика нужно беречь. И завтра, Стас, если не трудно, доставь его сюда.

– Легко. – Рыжий потопал к двери. – Пошли, у меня дел по самую макушку.

Вставая, Илья развел руками:

– Извини, старик, если испортил тебе обедню.

Я уставился на него взглядом Карабаса-Барабаса:

– Вот эту свою папочку оставь завтра дома. Не до уравнений.

Илья усмехнулся и, проходя мимо Светланы, обронил:

– До свидания, товарищ капитан.

Светлана оторвала взгляд от кофейной гущи:

– Пока, борода.

Илья со Стасом ушли.

Дашка взирала на ссутулившуюся за столом Сычиху.

– Свет, пойди душ прими. А лучше ванну. Полежи – расслабься…

– Душем обойдусь, – отозвалась Светлана, не поднимая головы. – Не волнуйся, одежду твою я выстираю. Пятнышка не останется.

Дашка бросила на меня беспомощный взгляд.

– Черт с ней, с одеждой. Отдохни, Свет, телик включи…

Светлана криво усмехнулась:

– Думаешь, опять нажрусь?

– Да ничего я не думаю…

– Врешь, зеленоглазка, думаешь. А я не нажрусь. Раз обещала – капли в рот не возьму.

Я поспешил вытащить жену из этого бесплодного диалога:

– Завтра нелегкий день. Поехали, Даш. – Я направился к двери. – Светка, пока.

– Угу, давай. Посуду я перемою.

– Смотри, супермент, – прозвенел голос Дарьи, – чтоб посуда у меня блестела.

Мы вышли из квартиры, спустились в лифте и молча Поехали к дому. Разговаривать было опасно: слишком хорошо мы друг друга чувствовали.

Но стоило войти домой…

– Не прячь глаза, – потребовала Дашка.

– Я не прячу.

– Прячешь. – Она указала на свою переносицу, – Сюда смотри.

Глаза ее влажно блестели. Мы стояли посреди комнаты.

– Даш, лучше не будем…

– Будем, любовь моя. Я должна об этом поговорить.

– Хорошо. Только успокойся.

– Я спокойна, как сытый удав. Смотри: улыбаюсь, чечетку могу сбацать. А она там одна.

– Сбацай чечетку, – подхватил я. – Ни разу не видел.

Она поводила пальцем перед моим носом.

– Не собьешь, не старайся. Целых два года носит она в себе этот ад, ей даже перемолвиться не с кем. Бандитов ловит, под пули подставляется – кто о ней пожалеет? Она и напилась-то…

– Дашка, прекрати. Ты так хорошо держалась.

– Да-а, держалась… Теперь, если не поговорю с тобой, развалюсь на кусочки, никакой Мангуст не соберет. – Дарья старалась выровнять дыхание. – Она ведь и напилась потому лишь, что храбрости пыталась набраться для своих откровений. А я… – губы жены дрогнули, – я ударила ее по лицу. Добавила, мерзавка. – Дашка разрыдалась у меня на груди.

Я гладил ее волосы:

– Прекрати. Или я сам чечетку сбацаю.

– Любовь моя, – выговорила она сквозь всхлипы, – реви со мной, дурак.

Похоже, это было предложение, от которого я не мог отказаться. И мы, обнявшись, оплакивали этот мир, который вряд ли могли изменить, однако оставлять в таком неприглядном виде тоже не собирались. Надеюсь, Бог за компьютером ревел с нами заодно. А что еще ему оставалось?

Зазвонил телефон. Мы примолкли. Второй звонок, третий…

– Отвалите, – всхлипнула Дашка. – Не до вас.

Телефон звонил и умолкать вроде не планировал.

– Не отвалят, – резюмировал я, беря трубку.

В ухо плеснул бодрый женский голос:

– Алло! Глеб? Слава богу, я вас застала.

– Проявив завидную настойчивость, – заметил я сухо.

– Узнали? – кокетливо прозвучало из трубки.

– Забыть вас невозможно, Зоя.

Дашка вытерла слезы:

– Что надо этой суке?

– Сейчас узнаем, – буркнул я.

– Что-что? – раздалось из трубки.

Я ответил:

– Жена интересуется, что угодно этой даме. Я заверил ее, что дама, безусловно, поведает нам о цели своего звонка. Итак, Зоя, мы ждем.

Обидеть Зою было нелегко. То есть практически невозможно.

– Дарья назвала меня сукой? – уточнила она.

– Не совсем.

– Как не совсем? Я слышала.

– Вы слышали фрагмент. Словом «сука» лишь начиналась реплика. Что следовало дальше, привести я не решаюсь.

Дашка показала мне большой палец.

Зою будто проняло. Однако не настолько, чтобы Швырнуть трубку. Лишь голос похолодел:

– Глеб, наша газета заинтересована…

– Какая газета?

– «Вечерний курьер». Вы хорошо знаете…

– Какой «Вечерний курьер»? – перебил я. – Тот, который заказал нам статью о ритуалах? Тот, который объявил, что статья превосходная, а затем отправил ее в корзину? Или же вы, Зоя, представляете ныне какой-то другой «Вечерний курьер»?

Возникла неловкая пауза. Моя собеседница, готов поклясться, подбирала стиль дальнейшего диалога. Так и оказалось:

– Могу повторить, – проникновенно произнесла она, – статья была превосходной. Но поймите, Глеб, времена изменились. В вашей статье блестяще прослеживается влияние ритуалов на общество…

– Мадам, я помню, о чем наша статья.

– … от африканских шаманов до инаугурации Президента России. Глеб, нас буквально задолбали звонками с требованиями прикрыть эту лавочку. Что было делать? Открывать военные действия?

Подслушивавшая Дарья выпалила в трубку:

– Угадай часть тела начальства, требующую твоей особой заботы! Из четырех букв, Зоя!

Зоя стоически игнорировала этот выпад, ожидая моей реакции. И я сказал:

– Ближе к делу. Чего вы от меня хотите?

– Не я, а наша газета, – поправила настырная дамочка. – Мы хотим, Глеб, чтобы вы сделали для нас серию репортажей о Французе. О бандите, свирепствующем в Москве. Мы хорошо вам заплатим.