Дэвид Дрейк - Флот

— Нет, спасибо, — твердо ответил Робертс. Сняв головной убор, он спрятал перчатки за поля и крепко зажал в руке. — Я ненадолго.

Робот оказался весьма предупредительным. Не хочет ли уважаемый посетитель выпить, закусить?

— Нет, СПАСИБО! — мрачно процедил Роберте. Теперь он хотел лишь одного: убраться отсюда как можно скорее. Забрать с собой беднягу Мак-Вильямса, и — назад, на базу.

— Ну же, пожалуйста, капитан Робертс, — внезапно произнес низкий голос — гортанный, знойный и томный. — Выпейте что-нибудь. Вы проделали долгий путь.

Робертс резко обернулся. Из открывшейся двери в зал неожиданно вошла женщина. Голос действительно был ей под стать — такая мысль первой промелькнула в мозгу, и после нее несколько секунд никаких иных не появлялось. Только эмоции — бессвязная информация, поступавшая с его ослепших от мгновенной перегрузки датчиков органов чувств. Он видел огромную копну рыжих волос, ниспадавших на гладкую, бронзового оттенка кожу. О видел огромные зеленые глаза — ясные и блестящие. Он видел платье из черного, шелковистого материала, плотно облегающего прекрасную фигуру. Платье спереди, с того самого места, на которое первым делом бросает оценивающий взгляд мужчина — если он, конечно, нормальный здоровый мужчина — с этого самого места начинался ряд пуговок; светящихся и сияющих бриллиантовых пуговок.

Капитану Робертсу было не до того, чтобы считать их; сейчас он был не в состоянии сосчитать даже пальцы на руке. Но твердо знал, что всего их тридцать девять.

Из обволакивающего приятного тумана до него донесся ее голос.

— Как вы себя чувствуете? — Женщина сделала шаг вперед, и ее платье издало мягкий, мерцающий звук, напоминавший журчание ручейка. Она протянула руку. — Вы, очевидно, из Адмиралтейства?

— Так точно, мэм, — смущенно пробормотал он, коснувшись ее пальцев. — Эээ, а вы…

— Джереми Мак-Вильямс. Капитан Джереми Мак-Вильямс, — произнес томный голос.

Должно быть, здесь какая-то ошибка, — произнес капитан Джон Робертс, когда вновь обрел способность говорить.

Женщина рассмеялась, здоровый смех полился откуда-то из глубины, журча, как ручеек, и кровь Робертса вспенилась, как шампанское.

— Вы, очевидно, даже не взглянули на опознавательную дискету? — поинтересовалась она. — Да и в самом деле, зачем? Достаточно увидеть одного капитана на Флоте, чтобы увидеть их всех — ведь правда?

Она кокетливо повела загорелыми плечами. Одна из двух тонких тесемочек, на которых держалось роскошное черное платье с тридцатью девятью пуговками, соскользнула, обнажив стройное округлое плечо.

Робертс вспыхнул. Ему вспомнился ошеломленный взгляд, которым обменялись загорелые боги в приемной. Теперь он понял, что они старались скрыть от него, когда увидели на экране разыскиваемого капитана. Конечно, теперь он понял — ни о какой ошибке не может быть и речи. Флот никогда не ошибается. И в самом деле перед ним — капитан Джереми Мак-Вильямс — собственной персоной! Он уже готов был признаться в этом, но продолжал витать в опьяняющем дурмане. К счастью, флотская дисциплина помогла ему не ударить в грязь лицом и сохранить хотя бы внешнее подобие присутствия духа.

С трудом соображая что делает, Робертс засунул руку в карман.

— Капитан Джереми Мак-Вильямс, — сказал он голосом, более приличествующим сервисному роботу, — мне поручено вручить вам офицерский патент и направление на действительную воинскую службу… — Затем он сообщил ей массу сведений — военно-политическую обстановку; объявление войны и еще много всего. Он искренне верил, что во всем этом есть хоть какой-то смысл. Перед собой же капитан Робертс видел одно — огромные зеленые глаза, неожиданно ставшие пристальными и серьезными. Дрожащей рукой он передал капитану Мак-Вильямсу запечатанный пакет, в котором находился ее офицерский патент и приказ явиться для прохождения службы в ближайшую штаб-квартиру.

Джереми — а ведь он мог догадаться об этом по имени! — хотя какое тут имя! — взяла пакет, но даже не взглянула на него. Она смотрела прямо в лицо Робертсу.

— Думаю, вам все же следует выпить, — произнесла она наконец и улыбнулась.

— Да, благодарю вас, — ответил Робертс надтреснутым голосом. Откашлявшись, он покорно поплелся вслед за ней на кушетку. Воздух был пропитан душистым ароматом незнакомых цветов. И другим ароматом — ее тела, животным и дразнящим. Отдав команду роботу — Робертс так и не понял впоследствии, что же это было — он пил, но вкуса не чувствовал — Джереми опустилась на кушетку рядом с ним в томной позе, положила обтянутые черным шелком ноги на кушетку и грациозным движением сбросила туфли на пол.

— Э-э, простите меня, капитан, — пробормотал Робертс, сделав изрядный глоток, — это дурацкий вопрос, но все же — почему именно Джереми?

— Почему меня так зовут? — рассмеялась она вновь. — Какие рассказы вы любите, э-э, капитан Робертс, если не ошибаюсь… по-крайней мере так мне вас представил Брюс?

— О, простите, — вспыхнул он. — Джон Роберте. Пожалуйста, зовите меня просто Джон.

— Давайте забудем о субординации, называйте меня Джереми. О да, — добавила она, видя его замешательство, — я по-прежнему не теряю связи с Флотом. — Джереми сделала изящный жест, указывая на компьютер. — Мне было нетрудно проверить вашу личность через кадровый отдел Флота.

— Но ведь к их компьютерам доступ засекречен… — испуганно начал Робертс.

— Да, конечно, — бесцеремонно прервала его Джереми. — Мне кажется, вы интересовались моим именем. — Она откинулась на кушетку, и ее длинные огненно-рыжие волосы упали на грудь; сладострастно созерцая Робертса сквозь полуопущенные веки, она снова и снова проводила пальчиком по тонкому ободку хрустального бокала. — Итак, Джон, что вам хотелось бы услышать? Про разочарование моего отца, узнавшего что у него родилась девочка, а не сын, о котором он так страстно мечтал? И про то, что он был потрясен этим настолько, что дал мне имя, которое придумал для сына? — Она вновь подернула плечиком, и теперь другая тесемочка соскользнула вниз. — Так что он долго не думал над моим именем. В самом деле, Джереми — это выдуманное имя, настоящее же — Пирл. Что, удивлены?

Сил Робертса хватило только на то, чтобы молча кивнуть и сделать еще один глоток холодной обжигающей жидкости.

— Мама смогла найти выход, — продолжила Джереми. — Ее звали Хестер, и она сочла, что в сложившихся обстоятельствах оно вполне подходяще; я же нахожу его просто ужасным. Так что когда я послала свое заявление в приемную комиссию, то изменила имя на Джереми, решив что так меня проще будет принять за мужчину. Кроме того, так звали моего первого любовника. Вот с этим я могла согласиться. Ну что, еще рюмочку?