Фред Саберхаген - Слепая ярость

Некоторое время Нэш молчал, не сводя с нее глаз, а затем промолвил:

— Похоже, моя близорукая шайка может сплоховать, когда наступит великий день.

Из отрывков, подслушанных ранее, следовало, что кое-кто из гражданских, которых Нэш привез с Земли, наложил в штаны и готов первым же транспортом удрать отсюда. Нэш тяжело переживал это, считая отказ от столь чудесной возможности недостойным профессионала.

— Я им сказал, чтобы проваливали. — Он разглядывал Йори и чему-то улыбался. — Рад, что в этот день со мной будет такая красотка. — Искусственный левый глаз уставился на Йори, слегка повернувшись в глазнице, и это придало Нэшу отталкивающий вид.

— Я тоже рада, что оказалась здесь.

— Значит, вы останетесь со мной, когда начнется пальба? — с ворчливой воинственностью спросил он.

У Йори сложилось впечатление, что Нэш чувствует себя виноватым, подвергая женщину опасностям войны. Можно подумать, что он сам подвергался этим опасностям тысячу раз!

— Когда начнется пальба, я останусь на Фифти-Фифти, потому что этого требует работа! — не колеблясь ни секунды, выпалила Йори и сделала глоток напитка. — А останусь ли я с вами, зависит от того, какие планы на этот счет у вас самого!

Кто-то прыснул — не то у стойки, не то за соседним столиком.

Собеседник отпустил руку Йори, повернулся, посмотрел в зал и что-то проворчал. Но когда Нэш снова обернулся к молодой женщине, было видно, что он ничуть не расстроен.

Когда беседа закончилась, Нэш взял руку Йори в обе ладони и энергично потряс ее, словно скрепляя сделку. Его правый глаз сиял, левый же оставался холодным и бесстрастным.

Выйдя из бара, Йори попыталась найти полковника Шангу и получить у него интервью. Тот оказался профессиональным военным среднего возраста, специалистом по ведению наземных боевых действий — впрочем, как большинство офицеров его отряда. В настоящий момент он руководил рытьем собственной штаб-квартиры, был очень занят и сказал ей всего несколько слов.

Возвращение космонавта Гифта и Флауэр на планету Юхао произошло вскоре (по масштабам космического времени) после того, как фельдмаршал Яманим на далеком Фифти-Фифти сообщил офицерам местного гарнизона подробности предстоящей атаки берсеркеров, которую требовалось встретить во всеоружии. Роскошный лайнер, на котором летели молодой человек и женщина, сел на Юхао в точке, максимально удаленной от базы Порт-Даймонд.

По дороге с Земли Гифт и Флауэр прикинули, чем они займутся после прибытия. Главной целью Гифта было посещение пирамид на берегу местной реки, естественно, называвшейся Нилом. Флауэр же предложила чуть позже встретиться с какими-то ее друзьями, которые жили в доме на стороне планеты, противоположной от базы. Это вполне устраивало Нифти; все равно через несколько дней ему предстояло вернуться к месту службы.

Погода на Юхао стояла чудесная, как обычно. И, в отличие от кораблей и баз, где Гифт провел последнее время, ни в сельской местности, ни в близлежащем городке не было многолюдно.

Выйдя из лайнера, Нифти глубоко вздохнул, потянулся и задумался над тем, какая гадость его ждет в ближайшее время. Конечно, причиной таких раздумий было не то, что за время путешествия он привык к вольготной жизни. Дело было не столько в роскоши, сколько в самой Флауэр.

А вдруг на космодроме их поджидает рассерженный любовник — человек, имя которого было на билете. Что, если ему интересно, какого парня подцепила себе Флауэр? Или, что больше похоже на правду, вдруг он потребует вернуть деньги, которые заплатил за билеты? Но их никто не встречал. Более того, никто не обратил на них внимания. Казалось, слава Нифти подошла к концу. Теперь, когда Гифт надел штатское, он снова стал таким же незаметным человеком, как и всякий другой.

Перед тем как покинуть терминал, он оглянулся по сторонам и с удовлетворением отметил, что тут и не пахнет космической полицией. Нифти был по горло сыт своей короткой известностью и надеялся, что она увянет так же быстро, как и расцвела.

Кроме того, Гифт был безмерно благодарен своей новой подруге. Казалось, Флауэр не хотелось расставаться с ним, хотя знаменитого героя больше не показывали в «Новостях». Он говорил себе, что эта девушка сильно отличается от всех его прежних подружек. Правда, это отличие трудно было бы определить словами.

Держа в руках сумки, они вышли на улицу и зашагали по извилистой аллее, усыпанной дроблеными ракушками. Надо было поискать гостиницу.

— Нифти…

— А?

— Ты не жалеешь, что не попал домой?

— Ни капельки.

Это была правда. И все же он продолжал стремиться домой — как в воспоминаниях, так и в воображении. По крайней мере, стремиться к той маленькой точке Млечного Пути, которую он все еще называл домом.

— Ты рад, что улетел со мной? — не отставала Флауэр, по привычке державшая Нифти за руку, словно боясь, что он убежит.

— Да, черт побери!

— А дома тебя не хватятся?

— Честно говоря, они сильно удивились бы, увидев меня.

Это было не совсем так, но близко к истине. Он спохватился и начал, спотыкаясь на каждом шагу, описывать Флауэр свое детство. Точнее, то хорошее, что было с ним связано.

Она слушала и, казалось, верила каждому слову. Наверно, по сравнению с ее детством детство Гифта, несмотря на все сложности, могло показаться счастливым.

Что ж, пусть будет так. Нифти, конечно, слегка приукрашивал, добавляя к воспоминаниям о доме воспоминания о других местах, где ему приходилось бывать.

А затем без всякой разумной причины ему вспомнилось и самое плохое. Такие воспоминания регулярно преследовали Нифти после инцидента, в космосе. Они приходили непонятно откуда, чаще всего тогда, когда Нифти испытывал чувство вины перед двумя взывавшими к нему людьми, которых он бросил в космосе. Воспоминания не оставляли его во время чудовищного полета в курьере, а затем в госпитале, на спутнике и в космическом челноке. После возвращения на Землю ощущение вины приходило к нему все чаще. Гифт догадывался, что вскоре ему понадобится помощь врачей.

Неужели жизнь, спасенная такой ценой, и в самом деле не стоит ни гроша?

Нет, надо успокоиться и получить удовольствие от того немногого, что может предоставить ему Юхао. А именно — совершить экскурсию к пирамидам, о которой они договорились.

Казалось, план Флауэр (если таковой имелся у нее вообще) предусматривал, что все будет решать ее новый любовник. Она охотно соглашалась на любое его предложение.

Когда они сняли номер в гостинице, Флауэр ненадолго отлучилась, чтобы позвонить по телефону.