Отморозок Чан 1 - Исаак Вайнберг

– Чего вы хотите? Отстаньте от ребёнка! Вы же его пугаете! – громко заверещала женщина с другой стороны стола. Мужчина встал со стула и поднял руки.

– Мы не хотим проблем. Мы просто обедаем… Пожалуйста, успокойтесь, это просто ребёнок. Вы, должно быть, его с кем-то спутали…

Человек продолжает смотреть на мальчика, словно не замечая его родителей.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спрашивает он у мальчика.

– Папа? – дрожащим голосом произносит мальчик, косясь на отца.

Человек резко разворачивается и быстрыми шагами уходит к своему столику. Он садится за него, кладёт руки на стол и внимательно смотрит на них, словно увидев что-то необычное.

Мужчина из-за стола, к которому только что подходил человек, подзывает бармена, быстро расплачивается за обед, затем вся семья поднимается, и они направляются к выходу. Они стараются обойти стол человека как можно дальше, но помещение слишком тесное.

Человек внезапно выхватывает пистолет. Раздаётся пять выстрелов. Женщина, девочка и мальчик валятся на пол замертво – пули попали им в головы, четвертая пуля пробивает щеку мужчине – он падает на пол и, не понимая, что происходит, пытается снова встать на ноги. Пятая пуля врезается в стену у головы бармена.

Человек вскакивает со стула и бьёт встающего с пола мужчину ножом в лицо. Нож входит в глаз. Мужчина, коротко вскрикнув, заваливается назад.

Начинается паника – люди бегут к выходу. Ни у кого из них нет оружия, и никто из них не пытается обезвредить человека. Человек встаёт, вырывает нож из головы мужчины и направляется к лестнице в дальнем конце зала. Он поднимается по ней. В этом помещении стоит двенадцать раскладушек. Человек проходит в конец помещения и садится на пол. Поддев одну из досок из которых сделан пол, он кладёт под неё свой обрез, который до этого висел в набедренной кобуре. Установив доску на место, он спускается вниз, кладёт нож на пол и садится на стул, лицом к выходу. Через несколько минут в помещение врываются вооруженные люди в военной форме. Вперёд вышел немолодой мужчина. Он посмотрел на четыре тела, лежащие на полу.

– Что ты тут натворил, боец? – обратился он к человеку.

– Эти уёбки решили меня попугать.

– Попугать?

– Они ограбить меня хотели. Пришлось захуярить всех четверых. Пидоры вонючие.

– Ты чего несёшь? Там пиздюк лет десяти, девчонка вдвое младше, да баба. Они тебя тоже ограбить хотели?

– Я бармена на автомате захуярил. Не хотел.

– Ты вообще понимаешь меня? Ты тут? – мужчина пощёлкал пальцами перед лицом человека.

– Вы бы лучше следили, кого на станцию пускаете. Эти четыре членососа тут людей грабят, а вы там дрочите на посту.

– Походу он ёбнутый. Или косит, – обратился мужчина к другим людям в военной форме, – Пакуйте его.

Человек сидит в помещении. Он пристёгнут к стулу, вмурованному в пол. Перед ним стоят двое мужчин, один из них пристально смотрит на человека, затем обращается ко второму:

– Да, это этот ублюдок.

– Зачем он вам нужен? Он овощ. Нихера не соображает. Руки на себя постоянно пытается наложить. Он, блять, дыхание периодически задерживает, пока не отрубится – задохнуться на смерть пытается. Если бы он доктору нашему не нужен был для опытов, давно бы сами в расход пустили.

– Капитан совсем плохой стал. Может, если уёбка этого сам прикончит, бухать перестанет да за ум возьмётся. Нужен этот чёрт мне до зарезу, короче. Мы столько лет его искали, а он оказывается у вас тут отдыхал.

– Хер с ним. Доктор всё равно скоро концы отдаст, а мне этот петух не нужен. Можете сразу его и забирать с собой, чтобы мне потом людей на транспортировку не выделять.

– Так он вообще нихуя не понимает что ли? Сам-то дойдёт или его на носилках тащить?

– Сам он ходит и даже отвечает на вопросы, когда захочет. Вот только мелит он всякую херню невпопад. Даже не понимает, что натворил. Доктор его пытался всячески в чувство привести, но в итоге тот начал с жизнью счёты пытаться свести – видимо, припомнил, как семью в баре захуярил ни за что или ещё что-то – хуй его знает, что он вообще натворить успел, до того, как к нам попал.

– Дренаж можно убирать. Я пока пойду, проведаю папу.

– Хорошо, давай.

– Только вымой сначала руки, пожалуйста.

– Ну, разумеется.

– А знаешь, сходи-ка ты за бинтами, я всё сама сделаю.

– Да я могу и сам…

– Нет, мне не сложно. Я на время не посмотрела – сейчас два часа, папа, наверняка, спит.

– Окей.

Звук удаляющихся шагов, скрип двери. Разговоры. Блядские разговоры… Я слышу их постоянно. Как же они заебали… Тут так темно… Темно?

Я резко открываю глаза.

И так же резко закрываю снова – яркий свет чуть не спалил мой мозг к ебеням.

Я чувствую приятную прохладу на своем лбу.

– Тихо-тихо… – слышу я ласковый женский шёпот.

– Маму свою… затыкать… будешь… мразь… ёбаная, – хрипло отвечаю я нежному голосу.

Губы слиплись, челюсть и язык слушаются очень хуёво. Что со мной? Что это вообще за голос? Ёбаный в рот, где я?! Я снова открываю глаза. В белом слепящем тумане пытаюсь сесть. Боль разрывает всё тело, кто-то с силой прижимает меня к кровати, не давая встать, но этой силы недостаточно, чтобы удержать меня.

– Успокойтесь, ради бога! – прокричал перепуганный женский голос. – Вам нельзя вставать! Сюда, кто-нибудь, сюда! Позовите Джонатана! Чан очнулся!

Джонатан? Чан? Ёбнутый капитан… метро…вирус…волновая пушка…побег…выстрел…асфальт. Я всё помню. Меня подстрелили. Я потерял сознание. Видимо, нас взяли в плен. Хотя, почему тогда зовут капитана? Возможно, это другой Джонатан… Блять, какова вероятность встретить ещё одного мудака с именем Джонатан в нашем городе? Хер с ним, лучше не дёргаться и подождать, что будет дальше. Убить тут всех я всегда успею. Даже в таком состоянии я могу убить тысячи этих уёбков голыми руками… В таком состоянии? А в каком я состоянии? Блять, походу в очень хуёвом…

Я валюсь назад и закрываю глаза. Какое наслаждение опять нихуя не видеть и не двигаться… Нестерпимая боль приятными и ласковыми волнами растекается по всему моему телу.

Слышу топот. Раздаётся глухой удар и скрип – кто-то распахнул дверь. Походу, ударом ноги. Сука, я научу тебя двери руками открывать, гнида.

– Что случилось?! – спрашивает незнакомый басистый голос.

– Чан очнулся! Глаза открыл, вскочил с кровати… перепугал меня до смерти, – ответила девушка испуганным голосом.

– Так он же лежит вроде… И глаза закрыты…

– Он лёг… снова.

– Может, показалось