Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП)

— Мне приказано захватить Стромарк прайм, — Балтиил посмотрел на Зарго.

— Да, мы войдем в систему вместе. Ты отправишься на прайм, а мы возьмем на себя секундус.

Зарго переключил изображение. Миры-близнецы были представлены синими сферами. На обеих планетах была развита промышленность, чьим долгом было снабжать армии Императора оружием, необходимым для проведения освободительных кампаний. Жалкая вражда между правителями этих планет переросла в конфликт, захлестнувший всю систему, и его нельзя было больше игнорировать.

— Губернатор Аграфена хорошо укрепила свою резиденцию, — Зарго указал на укрепленные позиции, окружающие дворец, — сеть противовоздушных батарей и ракет класса земля-низкая орбита не позволит нам высадиться с «Громовых ястребов».

Пока Зарго говорил, на гололите появились еще несколько значков угроз.

— Что насчет телепортации? — спросил Балтиил.

— Дворец защищен пустотными щитами. Единственный вариант — штурм десантными капсулами.

Балтиил изучал гололит, прокручивая в уме задание. Он возглавлял сотни таких атак на вражеские позиции, каждая из них была кровавой.

— В таком случае мы понесем серьезные потери.

— Тебе придется придумать, как выполнить миссию, Расчленитель. Аксионская кампания застопорится, может быть, даже закончится, если стромаркианцы продолжат уничтожать друг друга. Ты должен привести планету к согласию. Это воля Императора.

— Почему бы не отправить ассасина, чтобы убить вероломных слабаков пока они спят? Наше место на передовой, в бою с орками, — Арьен рубанул рукой по гололиту, искажая изображение.

— Если бы это было так просто, брат, — из теней коридора вышел капеллан Апполлус. Из-за черного цвета его брони казалось, что он появился из тьмы

— Капеллан, — холодно поприветствовал его Зарго, раздраженный презрением в голосе Апполлуса.

Арьен промолчал.

Балтиил подавил улыбку, когда почувствовал желание Арьяна убить капеллана еще до того, как Ангел Обагренный осознанно подумал об этом.

+ Не сможешь, даже с десятком твоих братьев +, - библиарий телепатически отправил мысль в разум Арьяна.

— Этот конфликт представляет собой нечто большее, чем воплощенная жадность двух людей. Стромаркианцы соперничают уже долгое время, эта война в их крови, — Апполлус настроил гололит и сфокусировал его на Стромарке прайм, — мы должны разбить их дух и напомнить, что нужды Империума куда важнее, чем их жалкие государственные проблемы.

Апполлус нажал несколько кнопок на тактической консоли. Гололит пошел рябью, сформировалось изображение нескольких скоплений красных точек, висящих над Стромарком прайм и обозначавших первичные цели бомбардировки.

— Мы утопим самоуверенность стромаркианцев в потоке крови, — гололит продолжил меняться, пока Апполлус говорил. Когитаторы рассчитывали места высадки и предполагаемые вражеские потери, показывая разрушения, которые Апполлус и его рота смерти принесут на Стромарк прайм.

— Конец чести не должен повториться, — звенели слова магистра Сета в голове Балтиила. Он смотрел на капеллана, чьи глаза были такими же темными, как и его броня. Библиарий вспомнил видение — демона в черной броне, отпечатавшегося в его памяти, и поежился. Рота смерти в бою представляла собой ужасную силу, их неконтролируемая ярость была будто вырвана из кошмаров. Ледяные иглы предчувствий впились в разум Балтиила. Они собирались обрушить на Стромарк воплощенный ужас, и такая резня будет иметь свою цену. Библиарий потянулся к разуму Апполлуса, в попытке прочесть его мысли, но намерения капеллана были скрыты под психическими барьерами, настолько же яростными, как и шлем-череп, который он одевал в бою.

Библиарий повернулся спиной к медленно вращающемуся изображению Стромарка прайм, его взгляд задержался на все увеличивающихся оценках людских потерь.

— Кровь Его даст мне сил, — проговорил он про себя.

«Саван смерти» вышел из варпа в переливах изломанного света. Размеры корабля стремились к бесконечности, на него не действовали никакие законы физики, но в итоге вернулись в реальную форму. Вокруг пепельных боков «Савана» гуляли сполохи колдовского огня. Корабль направился к Стромарку прайм, став последним воплощением кошмарного измерения, через которое ударный крейсер Расчленителей прибыл в систему.

— Расстояние? — голос капеллана Зуфия заполнил мостик «Савана» подобно реву двигателей. Он был древним даже по меркам космодесанта, время стерло с его пепельной брони все инсигнии.

— Семь минут до оптимального огневого расстояния, повелитель, — раздался голос первого серва.

— Девять минут до оптимального расстояния высадки, повелитель, — продолжил второй.

Они говорили практически одновременно, это было требованием Зуфия. На поле боя он командовал сотнями воинов, обрабатывая безостановочный поток информации и сражаясь лицом к лицу с врагом. Его корабль должен функционировать так же эффективно, в битве не было места для учтивости.

— Капеллан Апполлус, у тебя меньше девяти минут. Будь готов, — проговорил Зуфий в вокс. Через мгновение на ретинальном дисплее Зуфия загорелся знак подтверждения.

Капеллан осмотрел обширное пространство мостика. Внизу десятки сервов сновали в разные стороны, выполняя задачи, необходимые для нормальной работы ударного крейсера. Зуфию испытвал к ним жалость. Сервы существовали как эхо воинов, которых несли в битву. Пепельно-серые робы сервов не способны были заменить темную броню роты смерти, воины которой были заключены на нижних палубах, а зазубренные лезвия, выгравированные на полу мостика, были всего лишь почтением к символу ордена, который носили на наплечниках все Расчленители.

Зуфий поднял взгляд и оскалился, уставившись на приближающийся Стромарк прайм через иллюминатор. Он бы отдал своё основное сердце за то, чтобы высадиться на поверхность вместе с Апполлусом и его боевыми братьями.

Да, под его командованием находилась сила, способная уничтожать планеты и прорубать кровавый путь сквозь звезды, но космические сражения были отрешенными, лишенными страсти событиями, после которых Зуфий ощущал себя настолько же холодным, как и сам космос. Он жаждал скорости битвы, рева болтгана, ощущения отдачи оружия, выплевывающего смерть, резкого привкус заряженного воздуха, которым сопровождались удары крозиуса. Зуфий вздохнул. Ему больше не испытать этих ощущений.