Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

— Что ж, здесь довольно мило, — сказала она, оглядевшись по сторонам, а затем щёлкнула пальцами.

Окно распахнулось, и в него вылетело серое облако пыли — вместе с молью, мокрицами, древоточцами и прочими мелкими обитателями комнаты. По второму щелчку пальцев к вещам вернулся их первозданный вид. Третий щелчок привёл к тому, что свет лампы, принесённой трактирщиком, потерялся в свете люстры, вспыхнувшей под потолком. Многочисленные свечи осветили комнату уютным жёлтым светом.

Владычица ночи выжидающе посмотрела на трактирщика. Судя по отсутствующему взгляду, мыслями он явно был не здесь, что вызвало у неё некоторую досаду. Она ожидала, если не восторгов, то хотя бы удивления.

— Сударь! — наконец не выдержала она. — Меня всё устраивает, вы можете идти.

— Что? — очнулся трактирщик, а затем кивнул. — Извините, я уже ухожу, — и он шагнул к порогу.

— Постойте! Скажите, как вас зовут? — спохватилась Владычица ночи.

— Клермон Ястреб, — не оборачиваясь, ответил он и, выйдя в коридор, плотно закрыл за собой дверь.

«Надо же, другие готовы продать душу за молодость, а ему будто всё равно. Впрочем, что с него взять? Он смертный, к тому же из простонародья», — подумала Владычица ночи, обиженная равнодушием трактирщика. И всё же он её заинтересовал. Что-то было в нём необычное, какая-то тайна, что подогревало её любопытство. К тому же сейчас, когда он помолодел, то телосложение и резкие, но гармоничные черты лица выдавали, что он отнюдь не простого происхождения. «Может, он бастард какого-нибудь вельможи, и его донимают законные отпрыски отца? — подумалось ей. — Тогда понятно, почему он прячется в этой глуши. Впрочем, не стоит спешить. Загадку нужно распутывать не спеша, чтобы получить максимальное удовольствие».

Довольная подвернувшимся развлечением, Владычица ночи сменила облик и, полюбовавшись на себя в зеркало, улеглась в кровать. Всё же потеря части жизненной энергии, пусть и некритичная в её случае, дала о себе знать усталостью, и она мгновенно уснула.

Будучи в человеческом облике, она не услышала, как отворилась дверь, и в комнату вошла старуха. Подойдя к кровати, она некоторое время смотрела на пришелицу из другого мира, а затем, решившись, простёрла над ней руки и беззвучно начала проговаривать заклинание, почерпнутое ею из древнего пергамента. Оно попало в её руки случайно, поэтому не знала, к чему это приведёт, но решила, что терять ей нечего. Так или иначе её ждала смерть, если не от колдовства, вышедшего из повиновения, или пришедшего в себя демона, то от старости, которая стремительно разрушала её тело.

Чутьё её не подвело. Она поставила всё на кон и выиграла. Из комнаты, где спала демоница, вышла уже не старуха, а молодая рыжеволосая женщина потрясающей красоты. Оказавшись в коридоре, она бесшумно закрыла дверь и на её лице промелькнуло облегчённое выражение.

Несмотря на страх перед демоницей, она ушла не сразу, а прежде спустилась вниз, на первый этаж, и взяла кухонный нож — недавно наточенный, он был остёр как кинжал, — а затем вновь поднялась в комнаты, отведённые её семейству.

Первой жертвой помолодевшей старухи стал старший из мужчин. Она тряхнула его за плечо, и, когда он открыл глаза, со зловещей улыбкой вонзила нож ему в сердце. Младший, который ночевал в этой же комнате, проснулся и попытался убежать, но она догнала его и, повалив на пол, перерезала ему горло. После этого она направилась в комнату девушек. Их постигла та же участь, что и мужчин. Правда, в темноте она вроде как не заметила, что нож соскользнул, натолкнувшись на краешек храмового медальона,[2] и девушка, которая заплатила за ночлег обручальным колечком, осталась жива. Несмотря на страшную боль, она не издала ни единого звука, пока убийца не вышла из комнаты.

Сделав чёрное дело, злодейка спустилась на первый этаж и вложила нож в ладонь трактирщика. Он, сидя в кресле у камина, спал безмятежным сном и ведать не ведал, что творится в его доме. После этого злодеяния она завернулась в его накидку и надела его башмаки. Выйдя на улицу, где по-прежнему лил дождь, она зашагала к Северному тракту.

Когда она вышла к дороге, из ниоткуда появилась чёрная карета, запряжённая четвёркой вороных. При её приближении кони одновременно повернули головы и в черноте их глаз начали разгораться кровавые искры. Управлял диковинным экипажем толстый кучер, облачённый в красную ливрею с золотым позументом. Он помог колдунье забраться внутрь кареты и, взгромоздившись обратно на облучок, с залихватским видом подкрутил намокшие усы. После этого он гикнул так, что кони с диким ржанием взвились на дыбы, а затем, под его дьявольский хохот, во всю прыть понеслись по дороге.

Глядя на это, любой бы заподозрил, что здесь не обошлось без нечистой силы, и что кучер не иначе как сам властитель преисподней. Впрочем, это был всего лишь голем, получивший жизнь благодаря своей хозяйке.

Как бы то ни было, ведьма — а это была именно она — благополучно прибыла туда, куда намеревалась, то есть к поместью князя Локса Северноводского. По прибытии на место, будучи деятельной по натуре, она не стала терять время и, действуя по привычному сценарию, подошла к въездным воротам. Появившейся страже она представилась дальней родственницей князя, и старший караула лично проводил её к особняку, сложенному из жёлтого известняка. Правда, две белые мурлыки, греющиеся на солнышке, были не столь доверчивы. При виде ведьмы кошки выгнули спины и злобно зашипели, но крик здоровенного ворона, который начал спускаться к ним, заставил их оставить поле боя. Как только кошки юркнули под дом, ведьма незаметно для стражника щёлкнула пальцами, и птица тут же растворилась в воздухе — точно так же, как до этого исчезли карета, кони и кучер. Стражникам она сказала, что приехала на перекладных.

Во время встречи с домочадцами князя прохиндейка, то и дело прикладывая платочек к глазам, поведала им трагическую историю своей жизни, естественно, выдуманную от начала и до конца. Тем не менее она настолько разжалобила мать князя, что та сама отвела её к сыну, который в это время занимался делами и не любил, когда домашние ему мешали.

Приближённые князя, присутствовавшие при их встрече, тоже ахали и охали, — ведь рыжеволосая красавица, выбери она театральную стезю, снискала бы себе всемирную славу.

Тем не менее князь Локс был прозорлив и чувствовал в незваной гостье фальшь, несмотря на её вдохновенную игру. Но он был слишком самонадеян, а