Вадим Денисов - Спасатель

Вот так и добываются знания.

За оленя я взял фуелы — пять штук, пятьдесят литров соляры. Нормально. Патроны для своих стволов я теперь добуду, если понадобится. А как же засветка? Впрочем, начкар-"Юг" "маузер" уже видел, это сейчас я его подальше упрятал. Дилемма.

Масло трансформировалось в креды и оказалось куда выгодней оленины, по двадцать четыре креда за бутылку. Взял чёрненькими "мастерками".

Расстались мы не просто лучшими друзьями, а деловыми партнёрами.

Впрочем, с таверной я не прощался. Перед уходом Моника вручила мне три векселя на "бесплатку" — три раза плотно пообедать. Дорогая Моника, как же мне этого не хватало, ты бы только знала! Я итак бы отслюнявил креды за хороший обед, а раз такие преференции…

Ел я долго, никуда не торопясь. Картошка, тушёное мясо, квашеная капуста. И луковый суп с гренками. Хлеб в "Балтазаре" настолько хороший, что три буханки таки купил домой, да не кредами, а в настоящий кредит взял — мне открыли "линию". Чтобы не мелочиться.

После обеда с кайфом покурил под кофеёк. Знаете, а тут европейцы не торопятся курево отменять!

С трудом выйдя из таверны, я плюхнулся на сиденье джипа и задумался, куда теперь? Извини, мой верный мул, но тебе пока никуда. Пешком пройдусь.

Так, что там? Пила, навесной замок, полотенце, зубные снасти, ещё одну канистру надо бы, ох, как же много чего хочется. Вот и пройдусь, закуплюсь, погуляю до вечера. А вечерком расслаблюсь. Стоп, Федя, а тут за рулём пить можно? Это дело надо бы разъяснить, станется с них, упекут в околоток.

Пошли!

Ну, где ты, соблазнительная? Одинокий рейнджер Чак Норрис "а ла Рюс" начал свою охоту, у него лицензия на отстрел одной эмансипированной блондинки.

Кстати, и в аптеку зайти надо будет. Или где у них презервативы продаются?

Вживание в образ.

Швейцария — странный островок среди мутной воды.

— А сам вертолёт-то где? — настойчиво повторил я, переключаясь и поворачивая направо.

Вертолётная площадка швейцарцев находится за замком Бёрн, у реки, неподалёку от НПЗ. Это нарядный такой прямоугольник с гаревыми дорожками посреди короткой травы, белый круг на площадке, ветровой конус, подъездная дорога, стоянка для пары машин. К площадке прилагается небольшой ангар, слева от него стоит что-то типа бытовки. Самый настоящий вертодром в миниатюре. В очень миниатюрной миниатюре, игрушечный. Первый раз я его увидел, когда приехал на заправку НПЗ с целью отоваривания накопленных фуелов. Две новенькие двадцатилитровые алюминиевые канистры надлежало наполнить соляркой — я решил запасаться топливом, в рамках подготовки к возможному дальнему пробегу-прорыву. Отличное там обслуживание, между прочим. Быстро, чётко, вежливо. Симпатичная девушка в визуальном бонусе.

— Вертолёт? Ха-ха… Этот вопрос интересует Бёрн больше многих других вопросов, дорогой мой Тео, — хитро, даже с гордостью сказал конопатый Ули Маурер, сорокалетний шкипер швейцарского мотобота "Клевер". — Никто не знает, где он. А если и знает, то не скажет.

Шкипера я на машине подвожу к причалу, и это даже не жест, "типа мне по пути", а честная дружеская услуга.

На самом же деле, умысел таки есть, как и приятельство, — выписываю политически выгодный крюк, Ули второй человек в анклаве, с которым я могу относительно спокойно потрепать языком. Вроде дружбана. В кабаке мы познакомились, — страшный он человек, пьёт, как наш, на норвежских газовых промыслах работал, в Северном Море. А когда ему надоело морозить свой крючковатый нос, Ули купил на честно заработанные деньги каботажное судёнышко в "том ещё" Базеле. Единственный настоящий капитан анклава "свиссов", ему Замок и вручил водоплавающее "приданное" — стоявший возле причала пароходик, приятный довесок к замку "селектов" от заботливого Писателя.

На Рейне он "альфа".

Ну, мы и вмазали крепко… Песни пели, он про "толстую Марту", я про паровоз. С тех пор и корешим.

— Ули, считай, что меня это тоже заинтересовало, — не вытерпел я.

— Да не было его тут, когда люди появились! — Ули всегда старается держать марку протёртого с хреном речного волка, немногословен, порой в морду дать хочется. Хорошо, что выбранная роль ему не удаётся, шкипер легко срывается на естественное.

— Как так не было?

— Не было, и всё. Одна площадка, вначале мы подумали, что сюда сядут американцы.

— Почему американцы?

— А кто ещё? — искренне удивился шкипер. — Американцы. Они всех спасают, всегда так было.

Вот она, Матрица, яти его в душу.

— Вертолёт прилетел гораздо позже, — наконец пояснил "Молчаливый Ули". — "Селекты" очень сильно обрадовались, особенно наш канцлер. Так обрадовались, что пилоту выделили отдельный дом в Давосе. Но он там не жил, и правильно сделал, скажу я тебе, дружище Тео.

Тео — это я. Тут я Теодоро, мама родная…

Давос — крошечная уютная деревенька в зелёных предгорьях к северу от Базеля, там всего полдюжины домов. Люди в новом Давосе живут состоятельные, состоявшиеся. Местные сельскохозяйственные "чубайсы". И они без всяких экономических форумов и горнолыжников прекрасно там себя чувствуют, здесь вообще сборищ не любят.

Да, Давос в этом мире — это, действительно, весомый дар.

— И откуда он взялся?

— Откуда-то из-за Рейна…

Вертолётчика звали Жан. Жан Ренггли.

Как следует из его правдивого или не очень рассказа, он очнулся на большой поляне с маленьким бразильским вертолётом под тентом, в глухом лесу за рекой. Вот так, кому дом с трубой, а кому вертушку с запасом топлива. Это кто к чему приспособлен. Чтоб я делал с вертолётом? Посидел пилот, погоревал, скоренько стрескал бортовой сухпай и решился на подвиг. Заправил, проверился и поднял машину в воздух.

— На запад полетел, — рассказывал Ули. — Куда же ещё лететь. Хотя…

Он странно посмотрел на меня.

— Проклятье, ну, что за сраный мир! Тут русские на западе, мы — на востоке, а по сибирской тайге вокруг Швейцарии бегают неуправляемые негры!

"Негры" — это у них нормально.

В общем, приветили тут авиатора Жана по полной, от всей души.

— "Селекты" надеялись с его помощью наладить авиаразведку, особенно к северу и востоку от Бёрна…

Сам шкипер, между прочим, точно такой же селект, как и жители Замка, о которых он тут разглагольствует. Но Ули всегда, в любых разговорах дистанцируется от соотечественников, и живёт не в Замке, а у реки, в небольшом домике возле причала, этого одинокому шкиперу хватает. Свои "элитные" собратья для Ули — "мазута сухопутная", никакого родства душ не наблюдается, Впрочем, и к базельцам у шкипера отношение не лучше. Господина Маурера интересует только река Рейн, по ней он готов ходить месяцами, но капитана постоянно обламывают, не дают ему топливо на дальние рейсы. А чего иного ожидать? Для селектов дизельное топливо — ценнейший платёжный ресурс, и сжигать его в камерах судового "катерпиллера" правители кластера не хотят. Пока у них не появится конкретная цель, что вряд ли, "виксам" и так кучеряво.