Олег Дивов - Сборник "След зомби"

Вестгейт смотрел на Игоря по-прежнему недоверчиво.

– Тебе придется все это усвоить, – сказал Игорь. – Иначе Волк может подумать о тебе плохо.

– Сомневаюсь, – криво усмехнулся Вестгейт.

– Но он загружен такой информацией под самую пробку, учти! Он в ней варился сначала на Службе, а потом…

Вестгейт отмахнулся от Игоря как от назойливой мухи.

– Главное – чтобы я был, – заявил он. – А с тем, какой я, во что верю и что знаю, отец сам разберется. Поверь, он многого от меня не ждет. Я, по его понятиям, существо ущербное изначально. Я – инструмент… Домкрат я. И не более того. Но я очень хочу его видеть.

Игорь закусил губу: «Развозит братца».

– А в чем же заключается твоя работа следователя? – спросил Вестгейт. – Какие такие следственные действия ты проводишь?

– Да внешне самые рутинные. Свидетелей опрашиваю, еду на место разбираться, ищу следы…

– Свидетели – те еще психи небось…

Игорь хмыкнул, – «Сам ты псих».

– Привожу классическую статистику, – сказал он холодно. – Сорок лет назад в России провели опрос ста шести «контактеров». Здоровых личностей выявлено не было. Акцентуированных четыре. Шизофреников сорок пять, психопатов сорок два, органические поражения центральной нервной у восьми, интеллектуальная недостаточность у пяти, циклотимиков двое.

– Ну и…

– Вот в том-то и дело. Проверка, которую вел Спецотдел, показала, что настоящими «контактерами» из этих ста шести оказались два шизофреника и один дебил. Понял? Не тимики, не акцентуированные, не пограничные какие-нибудь, а самые настоящие ядреные, кондовые шизики! И дебил! Действительно столкнулись с чем-то, чему нет названия! Для них это были инопланетяне. А для нас… Трудно сказать.

– И ты с этой братией общаешься? – спросил Вестгейт с искренним состраданием в голосе.

– Вот поэтому я не психолог, – кивнул Игорь. – Потому что меня не должно отвлекать профессиональное мнение. Моя единственная профессия – искать Неведомое. И находить, – он бросил взгляд в сторону кляксы. Та, казалось, спала.

– А почему она у тебя э-э… живет? – спросил Вестгейт, опасливо косясь на кляксу.

– Не знаю, – бросил Игорь небрежно. – Я же тебе говорю: любовь.

– Ох… – Вестгейт потер руками глаза. – Н-да. Ну что, работать будем?

– Будем-то мы будем, – сказал Игорь медленно, будто взвешивая каждое слово. – Но не мешало бы для начала прояснить ситуацию.

Вестгейт деревянно выпрямился. За долю секунды лицо его обрело уже знакомое Игорю выражение – контроль, спокойствие, доброжелательность, искренность. Но теперь Игорь знал, что настоящий в этой гамме только контроль. А остальное – видимость. Атрибут нейролингвистического программирования.

– Мы теперь напарники, пусть и временно, – объяснил Игорь. – Дело, которое нам подсунули, касается нас лично. И я хотел бы с тобой утрясти один вопросик…

– Мотивы, – кивнул Вестгейт. Вкрадчиво так, с пониманием.

– Вот именно. У меня их нет вообще. Может, потом еще появятся. А пока что мне это дело просто неприятно. К сожалению, отвертеться я не смог…

Вестгейт снисходительно рассмеялся. – Да у тебя вагон мотивов, – сказал он ласково, тоном умудренного опытом старшего брата.

Игорь помотал головой. «Попробую быть честным. Кто это сказал, что честность – лучшая политика? Не помню».

– Я всего лишь плачу долги. Службе, разумеется, не Волкову. Конечно, начальство пытается повернуть это дело так, будто оно задевает меня лично. Мягкие голоса, доверительный тон… Знаем, проходили. А я просто не мог отказаться. Потому что меня одной рукой гладят по шерстке, а другой взяли за глотку. Они еще сами не понимают, как плотно меня прижали…

Вестгейт внимательно рассматривал лицо брата. «Похоже, клюнул, – подумал Игорь. – Будет, будет у него потом тет-а-тет с Дядей. И все он Дяде расскажет. А мне только этого и надо».

– Ну хорошо, – сказал Вестгейт. – А чего ты от меня хочешь? Я тебе в принципе самое главное успел сказать. Мотивы-то мои совсем простые. Образ отца в моем сознании очень сильно мифологизирован. И я хотел бы этот миф либо развеять, либо… – Он развел руками.

– А зачем?

Вестгейт вытаращился на Игоря как на полного идиота.

– А тебе не тяжело жить в неизвестности? – спросил он.

– А мне информации хватает. Тебе по «Программе Детей» дали файл?

– Ой, не стоит об этом, ладно? – попросил Вестгейт и сделал такое лицо, будто Игорь завел речь о чем-то совершенно несерьезном.

– Ха! – Игорь радостно всплеснул руками. – Еще один параноик!

– Что-о?! – Вестгейт воинственно упер руки в бока.

– Я – офицер Службы, – сказал Игорь жестко. – И я полностью отдаю себе отчет в том, что Служба из себя представляет. Она больна до мозга костей. Она больше ни во что на свете не верит. Даже в документальные свидетельства и элементарную логику.

Вестгейт изобразил на лице улыбку глубокого соболезнования.

– Да ты пойми, Служба не хочет понять, что Волк – мутант! – рявкнул Игорь. – Не понимает этого и пытается договориться с ним так, как будто он все еще человеческое существо! Но достаточно просто сравнить! Взять манеру поведения Костенко и Ларина и сравнить с тем, как вел себя Волков! Когда мутант осознает себя, он что? Он меняется! У него кардинально ломается система ценностей! Как мы с ним договоримся? О чем? Да плевал он на наши проблемы… И на нас с тобой плевал! И поверь мне, братец, если он всего лишь плюнет – считай, что нам очень повезло…

– Ты еще совсем мальчишка, – сообщил Вестгейт. – Веришь в сказки, которыми тебя Служба потчует. А я-то думал…

– Ты… взрослый! – сказал Игорь, наставительно грозя пальцем. – Лицо сделай попроще, ладно? Не хочешь обдумать мои аргументы – не надо. Все равно давай колись. Ерунду всякую я уже знаю – тебе нужен Волк. А теперь мне хотелось бы узнать главное – зачем?

– Ладно. – Вестгейт неприязненно скривился. – Могу повторить. Моя программа-минимум – узнать, почему он не хочет меня видеть. Это даст мне ответы на большинство вопросов.

– Нестыковка. Ты сам говороил, что он считает тебя ущербным. Сам обозвал себя инструментом и домкратом. Кстати, интересная метафора.

– Пусть нестыковка. Но у меня есть это, – Вестгейт ткнул себя пальцем в щеку. – Он всегда мечтал, чтобы у него был сын, похожий на него.

– Да что ты знаешь о нем! У него, может, таких сыновей штук двадцать!

– Видишь! – воскликнул Вестгейт. Он уже растерял весь свой гонор «старого и опытного». – Ты опять не хочешь, чтобы он со мной встретился! Я же говорил, что ты не отдаешь себе отчета… Это у тебя бессознательное!