Кирилл Бенедиктов - Война за "Асгард"

— Хотите с нами сотрудничать? — спросил англичанин. — Услуга в обмен на услугу.

Танака не поверил ему. Человек, которого звали Блестящий Ключ, держал его за горло. Он мог вызвать сюда своих оперативников, пару офицеров службы безопасности “Асгарда”, представителей администрации и продемонстрировать им содержимое контейнера. В этом случае доктору Идзуми Танаке оставалось только ждать суда либо, подобно его далеким предкам-самураям, совершить сэппуку. Но англичанин предпочел предложить ему сделку.

Танака не понимал его мотивов и поэтому нервничал. Ки-Брас производил впечатление человека опытного и проницательного; вряд ли он заблуждался насчет того, в каком положении оказался директор исследовательского Центра. За его предложением наверняка скрывалась какая-то изощренная хитрость, на взгляд Идзуми совершенно излишняя. Если бы англичанин арестовал его тут же, в криокамере, он удивился бы меньше.

Хорошо, сказал себе Танака, я не понимаю, чего он на самом деле от меня добивается, ладно. Правильная стратегия в таком случае—довериться происходящему, плыть подобно лепестку в потоке, стараясь узнать о ситуации как можно больше. Гармония мира уже нарушена, но, сопротивляясь судьбе, я нарушу ее еще больше. Следует покориться, закуклиться, ждать благоприятного стечения обстоятельств.

Он связался с Ларгреном и приказал ему перевезти мнемо-хирургическую аппаратуру в блок “Д”. Блок предназначался для подопытных с сильными психическими отклонениями: мягкое, лишенное острых углов пространство, спрятанные в стенах распылители усыпляющих аэрозолей, крепкие эластичные зажимы в подлокотниках пенопластовых кресел. Если человек из контейнера вдруг решит оказать сопротивление, в блоке “Д” ему это будет сделать нелегко.

Ки-Брас поставил одного из своих людей у дверей криока-меры, а второго перед блоком “Д”, приказав им не подпускать никого ближе чем на десять метров. В другое время Танака такого не потерпел бы — хозяйничать у себя в Центре он не позволял даже людям Саманты Каррингтон. Но сейчас все переменилось. Ему пришлось утвердительно кивнуть Ларгрену — да, постарайтесь не приближаться к блоку “Д”, пока я сам оттуда не выйду. Громила у криокамеры выглядел так, словно только что закончил потрошить своего тысячного младенца: жуткая рожа, маленькие зыркающие глазки, к тонкой губе прилипла вонючая сигаретка. На замечание Ларгрена: “Извините, но у нас не курят…” громила только осклабился: “Правда?”, после чего затушил огонек подушечкой своего собственного указательного пальца. С тех пор так и стоял с незажженной, но все равно омерзительно воняющей сигаретой.

Кроме Танаки и Ки-Браса, в блоке находились еще четыре человека — Черный Комбинезон, Ларгрен и два лаборанта. Идзуми предложил Ки-Брасу вызвать доктора Умберто, начальника мнемохирургического отделения Центра, но англичанин наотрез запретил привлекать к делу посторонних.

— Имейте в виду, — предупредил Танака, — я не профессиопальный мнемохирург. Мне, разумеется, приходилось проводить такие операции, но…

— Вот и отлично, — перебил его Ки-Брас. — Я уверен, что у вас все прекрасно получится.

Каталку с бритым поставили рядом с низким ложем медска-нера. Лаборанты с видимым усилием подняли предполагаемого террориста за руки и за ноги и положили на мягкую пеномассу, защелкнув у него на запястьях и лодыжках гибкие браслеты, сжимавшиеся тем туже, чем сильнее человек пытался освободиться.

— Велите им выйти, — сказал Ки-Брас, когда они подключили датчики и опустили на голову пациента колпак из прозрачного спектрогласса.

— Для мнемохирургической операции требуются двое, — возразил Танака. — Я не смогу вести операцию без ассистента.

— Вашим ассистентом буду я. — Англичанин подошел к пульту медсканера и по-хозяйски пробежался пальцами по разноцветным сенсорам. — Нам преподавали базовый курс мнемо-хирургии.

Идзуми пожал плечами. Избранная им стратегия предполагала, что он должен соглашаться с требованиями противника, пусть даже самыми бессмысленными. Может быть, результатом самонадеянного решения англичанина станет смерть пациента. Будет ли виноват в этом он, Танака?

— Хорошо, — сказал он и обернулся к лаборантам' — Оставьте нас. Так, мистер Ки-Брас, мои команды следует выполнять быстро и четко. Не переспрашивайте: это бессмысленно, я все равно не отвечу. Если что-то испортите, пеняйте только на себя. Вам приходилось видеть пациентов после неудачных операций?

Англичанин кивнул.

— Не волнуйтесь, доктор. Не пора ли приводить нашего клиента в чувство?

Самоуверенный хлыщ, подумал Танака. Он протестировал все соединения и включил программу проверки сканера. Экран заволокло зеленоватым туманом. Бритый все еще находился в пограничном состоянии между ледяным сном и явью; функции коры головного мозга оставались заторможенными, но вспыхивавшие на периферии протуберанцы свидетельствовали о пробуждении реакции на внешние раздражители.

— Вводите сыворотку, — велел он Ки-Брасу, — и сразу же возвращайтесь за пульт.

Англичанин расстегнул аптечку, которую Танака обнаружил у бритого на поясе, извлек иглу с термостабилизатором и склонился над распростертым на кушетке телом. Армейские инъекторы не требуют особой ловкости в обращении Ки-Брас закатал рукав черного комбинезона, затянул предплечье диверсанта эластичным жгутом и воткнул блестящую иглу в ямку локтевого сгиба.

Спустя минуту зеленая муть на экране перед Танакой стала бледнеть, сквозь нее проступили очертания неправдоподобно огромного паука, на широко расставленных лапах которого тускло поблескивали красноватые и фиолетовые шарики стеклянистых глаз. Потом изображение снова заволокло рябью — сознание оперируемого пульсировало. Паук — полифункциональный гипноиндуктор — висел над самым его лицом; Танака видел его глазами своего пациента.

— Приготовьтесь включить стабилизаторы, — приказал он Ки-Брасу. Инъекция делала свое дело — датчики показывали, что температура, пульс и ритмы мозга бритого быстро нормализуются. Мнемохирурги не любят иметь дело с коматозниками и невменяемыми — слишком легко заблудиться в массивах подсознания, слишком сложны и извилисты структуры, хранящие крупицы действительно важной информации среди фантомных сокровищ больного разума. Спящие — другое дело; на пороге между сном и реальностью человек особенно беззащитен и поставить его сознание под контроль легче, чем в любом ином состоянии. Тут важно не пропустить момент синхронизации: тот самый зыбкий миг пробуждения, когда просыпающийся словно выныривает на поверхность бездонного и бескрайнего океана и попадает в иную, жесткую и плотную среду. Танака внимательно следил за меняющей цвет полоской на экране диагностического монитора: переход от лимонного оттенка к светло-салатовому означал начало синхронизации.