Кротов 2. Книга 3 - Сергей Юрьевич Михайлов

главное, что ты должен уяснить – то, что случилось с нами, это совсем не случайность. Мы с тобой не просто так попали с нашей голубой планеты сюда. Чем дальше я ухожу от человека, тем больше понимаю, что мы с тобой всего лишь пешки, в чьей-то большой игре. Сейчас, по человеческим меркам, я почти бог. Могу играть пространством и временем. Но, как оказалось, есть те, для которых я такая же пылинка, как земляне перед Предтечами. И чем сильнее я становлюсь и больше узнаю, тем больше понимаю, что я ничего не знаю, и мои силы просто ничтожны. И каждый раз надо расти и пробиваться. Люди считают, что они венец творения. Они развиваются, выйдут в космос и так далее. Будут становиться все умнее и мощнее. Великая Звездная Империя и Нифлянцы, считают что они венец творения. Они путешествуют по космосу и воюют так, что гибнут миллиарды. Предтечи считали, что они венец, и дальше развиваться некуда, они выше богов. Я перешагнул порог развития Повелителей Звезд. Но и я теперь вижу, что я только на пороге настоящей жизни, настоящих повелителей.

И знаешь, что я думаю? – он наклонился к Вовке. – Что, в конце концов, окажется, что те тоже всего лишь та же пылинка перед следующим великим миром.

Он усмехнулся.

– Вот теперь ты знаешь об этом мире тоже, что и я. То есть ничего. И оно тебе не нужно. Можешь смело выкинуть это из головы. Слушай что тебе надо практически. Те силы, что уничтожили Предтеч, создали Нифлянцев и прочее, продолжают свою игру, или свою битву. Это без разницы. Те же войны, что между племенами на земле, идут между космическими расами в космосе, все тоже самое, только масштаб больше. Эти противоборствующие силы сейчас ведут игру в этом мире. И почему-то все это оказалось связано с Землей. С нами. Меня вытащили, для того, чтобы запустить какую-то реакцию. Чтобы одна сила получила перевес. Но теперь появился Шахур. И он может нейтрализовать меня. Тогда другая сила получит перевес. Поэтому я ухожу. Хрен им. Мне очень трудно сдерживать сына в этом мире. Остаешься ты. Возможно, на тебя партия не расписывалась. Должен был войти в игру только я. Но теперь ты здесь. И ты тоже вступаешь в игру. На своем уровне. Ты мой брат, и ты сможешь это сделать.

– Братишка! Прости, но я должен сказать! – Вовка хотел вскочить, но Сергей удержал его за плечо, – Я почти ничего не понял. Для меня все, что ты говорил слишком заумно. Просто скажи, что я должен сделать, и я постараюсь не подвести.

Сергей на секунду замер. Потом виновато улыбнулся. И сразу стал похож на того Серегу, из детства. «Это все-таки он, – подумал Вовка. – Кем бы его не сделали, внутри он Серега».

– Да. Ты прав. Закругляюсь. Твое дело сохранить статус-кво в этом мире. Не дать весам склониться в одну сторону. Ты должен вернуть принцессу Гелию в Империю. Найти и вернуть. Если Нифлянцы смогут победить, история пойдет по другой линии. Я вмешиваться не могу. Я и так натворил очень много – спас вас, и еще кое-что. Но я это восстановлю.

Он опять виновато улыбнулся.

– Вот такая она – жизнь бога. Шагай и оглядывайся, как бы не сломать что-нибудь. Смеюсь, конечно. Но мой лимит на переделки в этом мире почти исчерпан. Поэтому дальше твоя работа.

Он вздохнул.

– Как же это долго – передавать информацию словами. Я так отвык от этого. И если я буду все рассказывать, я истрачу слишком много энергии на поддержку этой картинки, – он показал рукой вокруг. – Дай мне коммуникатор.

Вовка снял браслет и протянул брату. Тот зажал его в кулаке, и тут же протянул назад.

– Все. Держи. Не потеряй. Там теперь вся информация по твоим делам. А мне пора.

– Подожди, братишка. Скажи, а она, – он показал на Шевезу. – Она стала как ты и Шахур?

– Нет, – Серега печально улыбнулся. – Нет, я не пойду на такое. Она единственный человек в нашей компании. И она останется такой, чтобы мне это не стоило. И только она удерживает его, моего сына. Такие дела, брат, самая слабая, оказалась самой сильной.

Он обернулся и негромко позвал:

– Шевеза, подойди. Шахур, тоже.

Шевеза совсем не изменилась. Она радостно обняла Вовку и прошептала в ухо:

– Я все слышала. Не верь ему. Он человек. Я-то знаю.

– Я и не верю, – шепнул в ответ Вовка.

Их прервал Шахур. Он дергал Вовку за руку и радостно кричал:

– Дядя Вова! Привет!

Вовка отпустил Шевезу и подхватил ребенка.

– Привет, Шахур! Какой ты стал тяжелый!

Тот тоже зашептал в ухо, как Шевеза. Но слова оказались совсем другие. Он зло прошипел:

– Зачем ты приперся? Тебе здесь нечего делать. Твоя роль закончилась на Камгуре.

Вовка опешил. Он отодвинул племянника и заглянул в его глаза. Но там опять плескалось веселье. Он вопросительно взглянул на Сергея. Тот в ответ тихо спросил:

– Теперь понял?

Володька кивнул.

– Но все брат. Прощаемся.

Вовка отпустил Шахура на траву и братья обнялись. Потом его обняла Шевеза и опять шепнула:

– Ты не бойся, они оба останутся людьми. Я с ними.

Вовка в этот раз промолчал, и наклонился к племяннику. Тот опять глядел чужим взглядом. Но тут же, чужой спрятался, глаза повеселели, и он совершенно искренне попрощался:

– До свидания, дядя Вова. До встречи.

– Теперь иди.

– Куда? – Вовка закрутил головой, высматривая какой-нибудь выход.

– В любую сторону. Здесь нет разницы. И не пугайся, придется опять пройти через зеркало. Тут по-другому нельзя.

Вовка качнулся туда-сюда, выбирая, потом развернулся и пошел прямо в туман. Отойдя шагов десять, он обернулся. На поляне никого не было. И саму поляну уже начала захватывать двинувшаяся молочная хмарь. Через секунду белое облако окутало и его.

***

Черт! Вовка щурил глаза, крутился и ругался. Опять эта блестящая равнина. Наверное, это и есть зеркало. Он снова почувствовал, как все чувства покидают его. Вовка опустился на идеальную серебристую поверхность и потерялся.

***

– Кротов, очнись! – знакомый голос пробивался сквозь вату сна. Он заставил себя раскрыть глаза.

– Ну, наконец! – Снежа перестала его тормошить и встала. – Оживай быстрей. Надо спешить.

Вокруг все было до одури привычно: где-то грохотал бой, в пустом, выбитом окне, ночь вспыхивала частыми сполохами разных цветов, а перед ним стояла Снежа. Щиток шлема открыт, и во время взрывов лицо резко проявлялось, потом вновь исчезало. Оставался только силуэт на фоне окна. Вовка вскочил. Все, баловство кончилось. Теперь уже