Кирилл Бенедиктов - Война за "Асгард"
— Чего уж хорошего, — вздохнул Сантьяго. — Ты прости, Ваня, со мной бывает…
Он вернулся в комнату и принялся искать свою одежду. Найти удалось только трусы и майку: повсюду валялись многочисленные детали эльфийского костюма, но ни брюк, ни куртки он среди них не обнаружил. Девица по-прежнему спала, и будить ее Мондрагону не хотелось.
— Я вам переодеться принес, — сказал Иван из прихожей. — Тут, в рюкзаке…
— Что бы я без тебя делал? — Сантьяго виновато потрепал его по плечу. — Русский рейнджер…
— Вы без меня всю жизнь прожили, — буркнул Иван. — Вон сколько книжек написали.
— Книжки писать не фокус. — Мондрагон натянул брюки и рубашку, похлопал по карману — идентификационная карточка была на месте. — Мне бы, Ваня, понять, для чего их пишут…
Иван последний раз шмыгнул носом, деловито поглядел на часы.
— Час пятнадцать до рейса. Я тут с драйвером одним договорился, он внизу ждет. Должны успеть.
Они успели, хотя и в самый последний момент. Напряжение, владевшее Сантьяго после безумной утренней гонки, немного ослабило свою хватку лишь в салоне комфортабельного лайнера. Перелет из Акапулько в Хьюстон занимал полтора часа, и плотного ланча пассажирам не полагалось, но ассортимент спиртных напитков в бизнес-классе поражал воображение. Сантьяго представил себе, как проскальзывает в саднящее после вчерашних похождений горло глоток ледяной “Смирновки”, и уже собирался попросить у стюардессы бутылочку, но наткнулся на понимающий взгляд Ивана и заказал сок гуайявы.
В аэропорту Хьюстона их лайнер продержали на посадочной полосе лишних полчаса, а потом объявили, что по соображениям безопасности все пассажиры, прибывшие из Мексики, пройдут на выход через зону спецконтроля, для чего всем следует предъявить свои идентификационные карточки и приготовиться ответить на вопросы офицеров иммиграционной службы. Процедура грозила растянуться надолго, а между тем Сантьяго чувствовал себя все хуже и хуже. Соком гуайявы похмелье не лечат. В зоне спецконтроля стояли мягкие диваны, работали кондиционеры и пахло жасмином, но алкоголя здесь не продавали. За звуконепроницаемыми белыми дверями неторопливо беседовали с пассажирами; Сантьяго подсчитал среднюю скорость продвижения очереди и пришел к выводу, что, прежде чем они с Иваном успеют добраться до двери, его настигнет неминуемая смерть от абстинентного синдрома.
— Полицейское государство, — сказал он громко, — Гитлеру бы тут понравилось.
Голоса вокруг стихли как по команде. Сантьяго обвел удивленным взглядом стоявших рядом товарищей по несчастью, но пассажиры мексиканского рейса отводили глаза и старались отодвинуться как можно дальше.
— Бараны, — пробормотал Мондрагон. — Глупые белые барашки…
Краем глаза он заметил, как толстая женщина в черно-белой монашеской накидке, опасливо косясь на них с Иваном, шепчет что-то на ухо служащему аэропорта. Настучать спешит, подумал он флегматично, а впрочем, пусть ее…
— Я, пожалуй, присяду, — шепнул он мальчику и, покачиваясь, направился к ближайшему дивану. Голова у него кружилась все сильнее, тошнота становилась просто невыносимой. Вот блевану сейчас прямо на их стерильный пластик, усмехнулся про себя Мондрагон, будут знать, как мариновать людей по два часа в аэропорту…
Но посидеть ему спокойно не дали. Едва он прикрыл глаза, откинувшись на мягкий валик дивана, как кто-то встал рядом, заслонив собой яркий свет галогеновой лампы, и дотронулся до его плеча.
— Прошу прощения, сэр.
Перед ним стоял невысокий коренастый блондин с шевроном службы безопасности аэропорта. В руке он держал портативный сканер с мигающей красной лампочкой. Когда Сантьяго открыл глаза, блондин быстрым движением поднял сканер и направил его на Мондрагона.
— Вы — Сантьяго Мондрагон, писатель, — удовлетворенно констатировал он, когда лампочка замигала зеленым. — Прошу следовать за мной.
Неслышно подошедший сбоку Иван сказал хмуро:
— И куда это? Может, объясните?
— А ты, парень, Айвен Кондратьефф, приемный сын этого мистера, — спокойно продолжал блондин. — К тебе это тоже относится. Вон туда, пожалуйста.
— Как думаете, куда это нас? — шепотом спросил Иван по-русски, пока они проталкивались за блондином к двери самой дальней кабинки с надписью “Только для персонала”. Сантьяго пожал плечами.
— В комнату пыток, сынок.
“Во всяком случае, для меня любая комната, где нет спиртного, превратится в застенки гестапо, — подумал он. — Интересно, можно ли вместо звонка адвокату попросить бутылочку пива?..”
Коренастый открыл дверь своим ключом и пропустил их вперед. За прозрачной перегородкой сидела рыжая веснушчатая тетка в фуражке офицера иммиграционной службы. Кроме нее, в комнате находилась еще совсем юная девушка в деловом костюме-двойке и темных очках. Роскошные черные волосы девушки были уложены в строгий пучок на затылке.
— Здравствуйте, господин Мондрагон, — произнесла она очень знакомым голосом. — Вот мы с вами и встретились.
Дана? Голос, без сомнения, принадлежал ей. Но когда Сантьяго звонил ей из Мехико-Сити, она выглядела лет на пять постарше. К тому же дурацкие очки-зеркалки не давали как следует разглядеть ее лицо. Мондрагон поклонился.
— Очень рад нашей встрече, сеньорита…
— Янечкова, — улыбнулась девушка. — Вы уже позабыли, как меня зовут, верно? Впрочем, ничего другого я от вас и не ожидала.
— Господин Мондрагон, — рыжая просунула в щель под перегородкой пачку каких-то документов, — как почетный гость Высокого представителя Совета Наций вы освобождаетесь от пограничного и таможенного контроля. Однако сопровождающий вас юноша обязан заполнить анкету иммиграционной службы и ответить на некоторые вопросы, касающиеся его жизни в протекторате Россия.
Сантьяго разозлился. Вожделенный глоток спиртного опять становился делом неопределенного будущего.
— Никакого допроса не будет, — решительно сказал он. — Мой сын — гражданин Европейского Союза и свободный человек с индексом В-10, а не какой-нибудь иммигрант. К тому же он несовершеннолетний, поэтому все вопросы, которые вы собираетесь задать ему, придется задавать мне, только не думаю, что Высокий представитель обрадуется, узнав, какой унизительной процедуре подвергся европейский литератор с мировым именем, прибывший в Хьюстон по его личному приглашению.
Поразительно, как ему удалось произнести столь длинную речь. Веснушки офицера иммиграционной службы медленно тонули в пунцовой краске негодования. Дана быстро наклонилась к ней и зашептала что-то на ухо. Рыжая продолжала наливаться кровью, приобретая удивительное сходство с москитом. Сантьяго захотелось изо всех сил хлопнуть ее рукой прямо по фуражке, чтобы проверить, лопнет она или нет, но тут Дане, наконец удалось найти какие-то неопровержимые аргументы, и рыжая капитулировала.