Валентин Холмогоров - Проклятие Галактики

– Медики зафиксировали факт употребления моим подзащитным алкоголя, – вновь встрял в их диалог дядюшка Юлиан. – Официальное заключение должно присутствовать в материалах дела.

Судья Гриммер вновь неодобрительно посмотрел в сторону защитника.

– Да, такое заключение имеется. И оно говорит отнюдь не в пользу сэма Вольтберга.

– Я видел копию этого документа, – кивнул дядюшка Юлиан, и его седые локоны засеребрились в падающих сквозь высокие окна солнечных лучах. – Поскольку событие имело место, мой подзащитный, безусловно, виновен в употреблении запрещенного спиртосодержащего вещества, за что законодательством предусмотрена ответственность для гражданского населения фактории…

– Хорошо, что вы это понимаете, сэм адвокат, – довольно ухмыльнувшись, прервал его судья.

– …к которому он не относится, ваша честь.

Дядюшка Юлиан закончил свою речь и умолк. В зале наступила гнетущая тишина.

– Что вы имеете в виду? – пристально глядя на защитника, спросил наконец судья Гриммер. Юлиан спокойно выдержал его тяжелый взгляд.

– Дело в том, ваша честь, что незадолго до ареста мой подзащитный подписал двухлетний контракт с департаментом общей безопасности корпорации «Юнайтед Аэроспейс». А поскольку эта структура фактически является вооруженным армейским формированием, действующим на всех обитаемых планетах Галактики в интересах корпорации, ее служащие неподсудны судам общей юрисдикции Кориса. Все совершенные ими правонарушения должны расследоваться внутренней дисциплинарной комиссией.

Макс с трудом переваривал услышанное. Он подписал договор с частной армией «Юнайтед Аэроспейс», о которой он раньше слышал только из информационных и новостных программ? Но как? Этого просто не могло быть.

– Когда вы заключили контракт с «Ю Эй», сэм Вольтберг? – сжав зубы так, что у него побелели скулы, обернулся к Максу судья Гриммер.

– Я…

– За несколько часов до задержания, – ответил за него дядюшка Юлиан. – Он посетил офис корпорации по дороге на вечеринку, где его арестовали полицейские. Служащие департамента общей безопасности могут это подтвердить. Ходатайствую о включении копии контракта в материалы дела. Прошу занести мое ходатайство в протокол судебного заседания.

– Вот оно что… – протянул Гриммер, изучающе разглядывая лицо Макса. – Что ж, тебе повезло, парень. Я перешлю твое дело в службу персонала «Ю Эй». Только запомни одно: срок давности по таким делам составляет ровно два года. Если в течение этих двух лет тебя вышибут из твоей чертовой частной армии, ты снова попадешь ко мне. И вот тогда я вытяну из тебя все кишки и с удовольствием намотаю их тебе на шею. Ты понял?

– Да, господин судья.

– Свободен, – выплюнул окружной судья Ошвальд Гриммер и углубился в изучение разложенных перед ним бумаг. – Копию постановления получишь в электронном виде через десять дней. И пусть позовут следующего.

«Имеется торт. Разделите его на восемь равных частей, выполнив не более трех разрезов. У вас 120 секунд».

Короткий визит домой получился скомканным и сумбурным. Узнав последние новости, мать принялась заполошно метаться по дому, одновременно программируя пищевой синтезатор и собирая в дорожную сумку теплые вещи, рубашки, футболки, несчетное количество свежего белья и носков. Больше половины этого богатства Макс тайком выложил обратно, оставив лишь самое необходимое. Отец как всегда был хмур и немногословен, поинтересовался подробностями судебного процесса и, заметив вскользь, что Юлиан всегда был хитрым пройдохой, принялся увлеченно спорить с матерью о дальнейшей участи сына. Он утверждал, что пару лет службы в департаменте безопасности корпорации выбьют из головы Макса всю дурь и сделают его наконец приличным человеком. Беготня с оружием по полигону и охрана рудодобывающих выработок – нелучшее начало карьеры для современного молодого человека, – возражала мать, – к тому же непутевый ребенок сам поставил крест на собственном будущем, а ведь мог бы получить приличное образование… Страшно вообразить: все одноклассники через несколько лет закончат университет и смогут устроиться на приличные должности… Господи, что подумают соседи, а что скажет тетушка Аманда? Ерунда, – отмахивался отец, – по крайней мере в корпорации он будет под присмотром прохвоста Юлиана, а тот уж не допустит… К тому же начать обучение никогда не поздно. Пусть год-другой потрудится в поте лица, почувствует, как зарабатываются деньги, всё на пользу, а потом вернется в Корис…

Родители обсуждали судьбу Макса так, словно тот и не сидел сейчас рядом, с трудом запихивая в рот казавшиеся безвкусными текаты из баранины. Потому, наспех покончив с ужином, он поднялся в свою комнату. Щелкнул замок запираемой двери, взгляд пробежался по знакомым с детства стенам, где каждая трещинка, каждый случайный штрих имел свою историю, свой смысл, значение. Откинув к стене небрежно заправленную складную кровать, Макс извлек из-под нее запыленную картонную коробку, ладонь нашарила внутри крошечный прямоугольник стик-драйва, на котором вот уже несколько лет он собирал загруженные из сети тактильмы, напрочь лишенные сюжета, но зато обильно насыщенные действием. Неприлично выйдет, если родители случайно найдут. Стыдливо вспомнив о содержимом стика, Макс вновь подумал о Тине. Он не видел девушку с момента их драматического расставания на вечеринке, то есть со вчерашнего дня, а кажется, прошло уже не меньше недели… С тех пор она не давала о себе знать. Наверное, уже давно забыла и о нем, и о той злополучной драке на веранде бунгало… Макс вытащил из кармана «пад», взглянул на теплящийся бледно-голубым светом экран и, мгновение помедлив, убрал его обратно. Снова щелкнул замок, проскрипели под ногами ступени, стик безжалостно отправился в мусоросжигатель, а на плечо лег тугой ремень дорожной сумки. Поцеловав в щеку мать и обняв отца, Макс захлопнул за собой дверь. За спиной медленно тонуло в океанских волнах солнце, а на дорогу прямо под его ноги молчаливо легла густая длинная тень.

В приемном пункте племянника нетерпеливо поджидал дядюшка Юлиан, но Макс даже не успел толком поблагодарить его за чудесное избавление – дядюшка сунул ему в руку пластиковую карточку, похожую на изъятый накануне полицейскими ай-ди, указал, куда следует направиться дальше, и исчез. В течение последовавших за этим десяти минут у Макса взяли анализ крови, измерили объем груди, давление и частоту пульса, проверили зрение, после чего усадили за голоэкран терминала и заставили отвечать на задаваемые компьютером вопросы.

«Имеется торт. Разделите его на восемь равных частей, выполнив не более трех разрезов…»