Александр - Вход не с той стороны
Пообедали, и Герда высказала предложение от женского коллектива.
— Милый, мы не хотим домой.
— А куда хотят мои принцессы и их подруга?
— Мы хотим попутешествовать, и на пляж. Пустынный и дикий.
— Очень дикий, — добавила Инга.
— Где можно позагорать голышом, — оформила мысль Рива. — Здесь все такие пуритане…
Это было правдой. Общественный строй в Кейптауне царил самый пуританско-патриархальный, на пляже голые эскапады не приветствовались, и даже могли штрафоваться общественными работами на фабрике рыбных консервов, принадлежавшей городу. Вся псевдосовременность и прочая шелуха слетала с переселившихся сюда людей моментально, и они возвращались к старым добрым моральным ценностям, в некоторых местах, вроде Техаса или Аризоны, даже чрезмерно. Там безоговорочно правила церковь, и в школах были введены телесные наказания.
— Помните то место, где мы занимались на берегу? Это за последней городской заставой, ну, где небольшая скальная гряда? Я там видел стайку антилоп, и ещё там есть небольшой пляж, прикрытый скалами. Подойдет?
— Подойдет. Мы позагораем, ты нас поохраняешь, и если что-нибудь подстрелишь, то сразу и поджаришь на костре, помнишь, как мы с тобой варана ели… — Герда послала мне глазами знак, что помнит, как мы не только варана ели. — Поехали прямо сейчас. В машине все есть.
— Хорошо, только у Жоры специй и воды наберу…
На заставе нас остановил немолодой мастер-сержант Иост Вандербранд, из республиканской пехоты.
— Куда собрался, Макс? — спросил он. Мы познакомились на полигоне, я за пузырь вискаря сговорился с ним пострелять из автоматического американского гранатомета Мк-19. А потом именно он прострелил плечо лейтенантику из морской пехоты, когда тому вздумалось грозить нам пистолетом.
— На пикник едем, да и поохотиться дамы пожелали, — объяснил я ему.
— Gоеdетогgеn, dатеs, — поздоровался сержант. — Ты, Макс, поосторожнее там, далеко не заезжайте. Рация у вас есть, если что — вызывайте нас. Вы в какую сторону?
— Мы по побережью, километров пятнадцать проедем, и все. А что случилось?
— Да ничего не случилось, сторожевик вроде засек маленькую шхуну в море, потом потерял. Прочесал квадрат, ничего не нашел. Патрули по побережью тоже в ту сторону скатались, но недалеко, километров на десять, и тоже ничего не нашли. Скорее всего, ложная тревога, или обычные контрабандисты. Но лучше быть готовым.
— Всегда готов. Спасибо за предупреждение. Мы вечером уже обратно вернёмся.
Проехав заставу, мы покатили прямо по широкому пляжу из крупного черного песка. Места были знакомые, мы сюда выезжали готовиться к операции в Дагомее, только поближе. Наконец впереди замаячила гряда невысоких скал, заходящая прямо в море. Я подрулил к ним, связался с радистом заставы и сообщил, где мы и что подозрительного ничего не видим, затем принялись устраивать небольшой лагерь.
У подножия скал обнаружилась большая песчаная отмель, воды здесь было всего по колено, следовательно, особо опасных и слишком крупных морских гадов по определению водиться не могло. Я залез на скалу с автоматом и покараулил, пока три обнаженные нимфы вдоволь наплескались. Рива с самого начала излишней стеснительностью себя обременять не стала и сразу разоблачилась, позволив мне рассмотреть себя в мельчайших подробностях.
Очень тонкого телосложения, она, тем не менее, поражала физической мощью. Раскачанный до кубиков пресс, мощные бедренные мышцы и излишне даже широкие плечи. В отличие от Герды, у которой тело было образцом красоты, гармонии и физического совершенства, Рива занятиями добивалась не наружной привлекательности, а максимальной функциональности своего тела. Ну и, вдобавок, почти традиционная для евреек большая красивая грудь и крепкий, но совсем не широкий зад. Красивая девочка, вот только наклонности специфические.
Потом ополоснулся и я, тоже особенно не чинясь, первый раз в море на этой земле — вода оказалась слабосоленой, даже менее, чем в Азовском море, — после чего оделся, приказал девочкам держать возле себя автоматы и полез по скалам высматривать антилоп. Устроился как можно выше и принялся обозревать окрестности в бинокль, не забывая поглядывать на девочек, растянувшихся прямо на песке.
Побережье прерывалось скальной грядой, разбивавшейся на множество ответвлений, заходящих в море. Промежутки между ними заросли кустарником и множеством деревьев, помесью хвойных и лиственных, в пятистах метрах от нас даже впадала в море небольшая мелкая речушка, у которой я и ожидал встретить антилоп. Совсем маленьких копытных, размером со старосветскую косулю, только с четырьмя рожками и зеленоватой полосатой шкурой.
Ага, вот они и есть. Почти незаметные в кустарнике животные пощипывали травку как раз возле речушки. По моему навороченному биноклю-дальномеру выходило четыреста метров. Я взял с собой немецкую снайперку G-28, которую постоянно таскала на стрельбище Инга, и это была вполне рабочая для нее дистанция, практически прямой выстрел. Но такая охота показалась мне совершенно не спортивной, к антилопам можно было скрытно подобраться еще метров на сто пятьдесят. Этот отрезок пути закрывала очередная скала. Я закинул снайперку за спину, взял UМР в руки, предупредил девочек и полез со скалы вниз.
Просто прогулялся по пляжу до следующей скалы, не забывая поглядывать на заросли кустарника, где могла сидеть одна из многих на Новой Земле хищных тварей. Спугнул с распухшего трупа морского зверя, типа земного тюленя, стайку чаек, называвшихся чайками только по аналогии с морем, а так похожих на обычных маленьких птеродактилей. Забрался на вершину и опять глянул в бинокль. Пасутся козочки, а что там мои девочки?
— Герда, как у вас, — вызвал я старшую жену. Тишина.
— Герда. Тебя вызываю…
— Герда…
— …а, что?
— Как у вас дела.
— Ах… не мешай…
— Риву хоть поставьте на часы.
— …уже… отстань…
Вот заразы, приду с добычей, заставлю разделывать. Полез вниз. Решил прокрасться еще метров пятьдесят и только тогда стрелять.
Пригнувшись, прокрался еще метров двадцать и пополз, наметив себе огневой рубеж на принесенном водой большом сухом бревне. Прополз под ветвями большого куста, усыпанного ядовито-сиреневыми ягодами, и увидел в десяти метрах от себя… здоровенного африканца, безмятежно посвистывающего и мочащегося на песок. Африканца с новеньким АКМом на плече и традиционной, набитой магазинами разгрузке на голое тело.