"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов
Грым подвинул к себе пластину.
— Вода: основная линия и резервный рычаг. Если давление меняется — сначала закрыть нижнюю заслонку, потом смотреть желоб. Двери Убежища проверять утром и перед сном. Четыре ближних наблюдательных точки работают только на просмотр — не пытаться заставить их стрелять. Промышленную линию не включать. Если два способа проверки дают разное — ничего не трогать.
Кор-Дум дал сыну договорить.
— Если что-то изменилось после прошлого обхода? — спросил он.
— Записать. Сравнить. Не лезть одному.
— Если не знаешь, опасно или нет?
Грым посмотрел на Лекса.
— «Не знаю» — не половина «да».
Угол рта Кор-Дума дёрнулся.
— Умничать научился.
— Был хороший учитель.
— Какой именно?
— Оба.
Это сняло напряжение лучше любой шутки.
После этого они обсуждали уже не то, останется ли Грым, а что ему понадобится.
Оружие разделили прямо при нём. Из четырёх винтовок Лекс взял доработанную. К ней — одну полную обойму, двадцать снарядов. Две гранаты ушли в дорожный комплект. Грыму оставались три винтовки, сто пятьдесят восемь снарядов, три гранаты и три почти разряженных энергетических клинка, которые он не имел права подключать без понятной схемы питания.
— Проверим ещё раз, — сказал Грым.
Зураб зачитал цифры. Они сошлись.
Пищу поделили жёстче, чем хотелось: сорок стандартных порций оставались в Старом Городе, тридцать одну брали четверо в дорогу. Вода в городе зависела от работающего контура, поэтому Грым получил отдельную запись по запасным ёмкостям и норме, которую следовало держать наполненной постоянно.
Он сам сделал три таблички.
На первой написал: «КАЖДЫЙ ДЕНЬ».
На второй: «НЕ ТРОГАТЬ ОДНОМУ».
На третьей после долгого раздумья вывел: «ЕСЛИ ЧТО-ТО ИЗМЕНИЛОСЬ».
Кор-Дум проверил написанное и ничего не исправил.
Последний вечер Келемвара они провели без праздника. Айрин заново осмотрела Грыма, оставила перевязочный материал и заставила показать, где он будет хранить воду. Зураб передал ему два инструмента, которые сам привёл в порядок, и долго объяснял разницу между трещиной, которую можно наблюдать, и трещиной, от которой надо отходить сразу. Лекс положил рядом копию своих заметок по браслету и щиту, но отдельно написал сверху: «НЕ ПОВТОРЯТЬ БЕЗ МЕНЯ ИЛИ КОР-ДУМА».
— Скромно, — сказал Грым.
— Я учусь.
У промышленной двери Кор-Дум остановил сына.
Остальные отошли чуть дальше.
Дворф снял с шеи кожаный шнурок. Маленький металлический молот на нём был потёрт сильнее, чем Лекс замечал раньше. Кор-Дум подержал его в ладони, словно проверял вес, потом протянул Грыму.
— Дед носил. Потом я.
Грым не взял сразу.
— Отец…
— Не начинай. Это не награда.
— А что?
— Напоминание. Взял работу — отвечай за неё, даже когда никто не смотрит.
Грым надел шнурок. Узел съехал набок, и Кор-Дум сам поправил его, затянув чуть короче.
— Не лезь туда, где не знаешь выхода.
— Знаю.
— Ешь вовремя.
— Знаю.
— И если каша начнёт светиться зелёным…
Грым моргнул.
— Что?
— Выкинь кашу. Не пытайся понять, почему.
— Это ты сейчас придумал.
— Зато запомнил.
Грым рассмеялся, и на этот раз бок почти не отозвался болью.
Утром 1 Нарвиона из Старого Города вышли четверо: Лекс, Айрин, Кор-Дум и Зураб.
Лекс нёс доработанную винтовку в чехле, двадцать снарядов и две гранаты. Браслет оставался на его руке; земная цепочка — отдельно под рубахой. Айрин взяла дорожные лекарства, свой короткий меч и лук. Кор-Дум нёс инструменты и топор. Зураб шёл с посохом, медленно, но сам; часть груза за него распределили между остальными.
Грым стоял у внутренней двери. На шее у него висел фамильный молот, за спиной оставались три таблички и город, который теперь никто не мог назвать пустым.
— Замок? — спросил Кор-Дум.
Грым проверил рычаг.
— Работает.
— Ещё раз.
— Отец.
— Ещё раз.
Грым проверил снова.
— Работает.
Кор-Дум ещё раз проверил запор.
Дверь закрылась между ними медленно. Перед тем как щель исчезла, Грым поднял ладонь. Не прощаясь навсегда — просто показывая, что увидел.
Снаружи воздух показался Лексу слишком холодным и слишком настоящим после месяцев под камнем.
Грым оставался работать.
А четверо уходили искать мир, в котором эту работу можно будет продолжить.
Глава 15. Восстание теней

Месяц Нарвион, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры
Вэл’Шан не любил отчёты, написанные людьми, которые слишком старались понравиться начальству.
Они почти всегда начинались одинаково: «исполнение поручения осложнено непредвиденными обстоятельствами», «сопротивление оказалось выше ожидаемого», «свидетели дают противоречивые показания». Чем длиннее вступление, тем чаще в конце обнаруживалась простая вещь — исполнитель потерял людей, деньги или след и теперь пытался сделать так, чтобы неудача выглядела природным явлением.
На столе лежало семь таких документов.
Вэл’Шан читал их не по порядку поступления. Сначала раскладывал по источникам.
Рабский рынок.
Мастерская Кор-Дума.
Кристаллические поля.
Городская стража.
Наёмники.
Старые шахты.
Дорожные проводники.
Только после этого начинал сопоставлять совпадения, противоречия и то, о чём каждый источник предпочитал молчать.
Из рынка следовало немногое. Человек, записанный как Лекс, появился без подтверждённого происхождения, показал нулевой магический фон и был продан дворфу Кор-Думу вместе с молодой человеческой женщиной. Сотрудник, проверявший фон, спустя несколько месяцев уверенно помнил лишь то, что показатель был «необычно чистым». Вэл’Шан поставил рядом пометку: память после разговора с магистром ненадёжна.
Отчёт Кристаллических полей был полезнее. Там существовали конкретные записи смен, распоряжения о переводе человека к древнему пульту и медицинская отметка после обморока. Свидетели расходились в описаниях света, звуков и времени, однако совпадали в одном: после контакта с устройством Лекс потерял сознание, а прибор, который до этого считался неработающим, на короткое время изменил состояние.
Это был факт, а не легенда.
Вэл’Шан провёл ногтем по полю бумаги.
Следующий лист касался его собственного визита в мастерскую Кор-Дума. Здесь записывать было нечего: эту часть он помнил сам. Реакция человека на диагностическую магию, отсутствие привычного отклика, вопросы, которые тот задавал не так, как задавали местные мастера. Никакого доказательства того, что Лекс понимал