Пол Андерсон - Операция "Хаос"

Волчья часть моего сознания подумала, что сейчас бы лучше всего схватить сосуд и смыться. Но человек напомнил волку, что эмир, без сомнения, принял меры предосторожности (магические, конечно), чтобы бутылку нельзя было раскупорить за пределами этой комнаты или вынести из комнаты. Мы обязаны вывести демона из строя, обязаны сделать это любой ценой. Но, увы, нам слишком мало известно об ифритах.

Вирджиния закончила петь. Из посудины, кипя, повалил дым, и ведьма едва успела отпрыгнуть — так стремительно вырвался на волю ифрит. Я поджал хвост и заворчал. Вирджиния тоже была испугана. Она изо всех сил старалась не показать этого, но от нее пахло страхом. Ифрит, чтобы уместиться под потолком, согнулся почти вдвое. Это было чудовищное создание с кожей серого цвета, более или менее человекоподобное, но имевшее крылья, рога и длинные уши. У него были громадные клыки и горящие глаза. К тому же он был совершенно голый. Боевыми качествами ифрита были сила, быстрота и неуязвимость.

Выпущенный на волю, он мог отразить любую атаку Ванбруха. И нанести ужасающие потери нашим войскам, как бы старательно мы ни окапывались в обороне. Главная проблема — загнать его потом обратно в бутылку. Он может превратить в пустыню всю страну. Но с какой стати это должно заботить сарацин? Ифрит должен сражаться на их стороне — вот и все, что они потребовали бы от него в качестве платы за освобождение.

Он проревел что-то на арабском. Из его рта, свиваясь, вылетали клубы дыма.

Вирджиния на фоне полуразвернутых крыльев, похожих на крылья нетопыря, выглядела совсем крохотной. Ее голос звучал не так спокойно, как ей того хотелось бы:

— Говори по-английски, Марид. Или ты слишком невежественен?

Демон вознегодовал и обиделся:

— О отродье тысячи бабуинов!

От его громового голоса у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

— О ты, бедная и трусливая, не верующая ни во что тварь! Тварь, которую я могу убить одним мизинцем! Приблизься ко мне, если смеешь!

Я был испуган не столько тем, что он сейчас примется крушить все подряд, сколько производимым им шумом. Ифрита было слышно, наверное, на четверть мили.

— Замолчи, проклятый Богом! — ответила Вирджиния.

Это его чуточку потрясло. Как и большинство порождений ада, он не мог перенести упоминания Святого имени. Но чтобы это всерьез подействовало, нужны были условия, которых мы воспроизвести не могли.

Вирджиния, подбоченясь, задрала голову навстречу огненному взгляду, направленному на нее сверху:

— Вижу, что Сулейман ибн Дауд не напрасно заточил тебя! Возвращайся в свое жилище и никогда не выходи из него снова, иначе гнев небес поразит тебя!

Ифрит презрительно усмехнулся.

— Знай, что Сулейман-мудрый уже три тысячи лет как мертв! — парировал он. — Долгие и долгие годы провел я в тесной темнице. Я, для которого не было преград ни на земле, ни в небе! И вот сейчас наконец я получу свободу, и узнают мощь моей мести хилые потомки Адама!

Он указал на невидимую преграду. Невидимую, но в несколько миллионов «пси». Она надежно удержит его до тех пор, пока кто-нибудь, сведущий в этих делах, не сотрет линии.

— О ты, бесстыжая, обнажившая свое лицо распутница, с волосами как пламя ада! Знай, что я — Рашид Могучий, дробящий скалы! Приблизься ко мне и сразись, как мужчина!

Я пододвинулся ближе к девушке, шерсть на моем загривке поднялась дыбом. Ладонь, коснувшаяся моей головы, была холодной.

— Параноидальный тип, — шепнула Вирджиния. — Большинство этих вредоносных порождений Низших Миров — психопаты. А этот вдобавок глуп. Надо как-нибудь схитрить — это наш единственный шанс. У меня нет никакого волшебства, которое напрямую заставило бы его подчиниться. Но… — уже громко и ифриту: — Замолчи, Рашид, и выслушай меня. Я тоже принадлежу к твоей расе и требую соответствующего ко мне отношения.

— Ты? — он фальшиво и громко расхохотался. — Ты из рода Марида?! Ты, обладающая лицом, похожим на рыбью морду? Если ты подойдешь ближе, я докажу, что ты не годишься даже на…

Остальное он изобразил жестом. Жест я воспроизводить не буду — это было бы не по-джентльменски.

— Выслушай меня, — сказала девушка. — Смотри и внимай!

Она сделала пассы и произнесла формулу. Я узнал заклинание, которое не позволяет произнесшему его солгать во время важного для него разговора. В наших судах этот способ не используют, но я знал, что он применяется во время судебных разбирательств в других странах.

Демон тоже понял, что это такое. Я сообразил, что сарацинские эксперты накачали его английским (это повышало боевую эффективность) и добавили обрывки сведений о современном мире.

Ифрит угомонился и начал слушать внимательно.

Вирджиния сказала подчеркнуто твердо:

— Теперь я не могу говорить ничего, кроме правды. Ты согласен, что предмет и его обозначение — есть одно и то же?

— Да, — прогрохотал ифрит. — Это общеизвестно.

Я почуял ее облегчение. Первое препятствие взято! Его не обучали принципам научной магии! Хотя, разумеется, имя находится в симпатической связи с предметом (на этом основаны заклинания и многие другие методы колдовства), но Коржибский уже в текущем столетии доказал, что слова и обозначаемые ими объекты не идентичны.

— Прекрасно, — сказала Вирджиния. — Мое имя Джинни.

Он уставился на нее в изумлении:

— Это действительно твое имя?

— Да. Будешь ты теперь меня слушать? Я пришла дать тебе совет. Ты знаешь, я обладаю могуществом, и я отдаю его на милость Аллаху Всемогущему, Всезнающему, Сострадающему.

Ифрит сердито сверкнул глазами. Но, раз уж он согласился, что Джинни принадлежит к его роду, ему приходилось сдерживать свою грубость. И даже проявлять готовность быть галантным.

Она не могла лгать, давая ему совет. Ему и в голову не пришло, что ей достаточно было кое о чем умолчать, и совет превращался в западню.

— Ладно, продолжай, если хочешь, — прорычал он. — Известно ли тебе, что завтра я отправляюсь в поход, чтобы уничтожить сонмище язычников? — Сказанное подстегнуло его мечты о славе. — Я разорву и растопчу их в мелкий порошок, я освежую их! Они узнают мощь Рашида яркокрылого, яростного, безжалостного, мудрого…

Вирджиния терпеливо ждала, пока он перечислял все эти эпитеты, потом мягко сказала:

— Но, Рашид, зачем ты должен убивать, разрушать и вредить? Ты не получишь взамен ничего, кроме ненависти!

В его рыке прорезался скулежный визг:

— О да, ты говоришь правду! Весь мир ненавидит меня! Все злоумышляют против меня! Никогда Сулейман не пленил бы меня! Что бы я ни пытался сделать, всему препятствовали завистливые злопыхатели. Да, но завтра придет день расплаты!