Александр Маркьянов - Период распада (Третья мировая война) Часть 1

«Прав» был турок. По неофициальным, нигде не зафиксированным договоренностям — это была турецкая сфера интересов и израильтянам здесь было делать совершенно нечего.

— Здесь… опасно?

— Опасно — кивнул турок — на твоем месте я бы выбрал другое место для пикника.

Вместо ответа, израильтянин повернулся и пошел к своей машине, на ходу очертив рукой круг над головой — уходим, обычный, пришедший из американской армии знак. Турок внимательно наблюдал за там, как Хамви, а затем и МРАП разворачиваются на пустынной дороге…

В то, что его израильский контрагент это так просто оставит — он не верил, но сделать с этим ничего не мог. На самом деле он проиграл — потому что израильтянин теперь кое-что знал точно — а вот он мог только догадываться, что понадобилось в северном Ираке высокопоставленному офицеру МОССАД, раскатывающему на американской технике и в американской военной форме. И хотя Израиль был дружественной страной — все могло в любой момент измениться, а у Израиля были свои интересы, равно как и у Турции — свои.

Сидевший на заднем сидении Хамви офицер похлопал по плечу водителя.

— Останавливайся, где сможешь.

Просто так на дороге останавливаться было нельзя, это могло вызвать осложнения вплоть до обстрела — но судя по карте впереди, меньше чем в двух милях был «карман» — площадка для стоянки транспорта. Израильская рекогносцировочная группа остановилась именно там — на большой, вытоптанной тысячами колес площадке для грузовиков.

Офицер МОССАД неспешно вышел, огляделся по сторонам. Все — как и на обычной иракской трассе. Большая площадка для стоянки машин, заполненная старыми и не очень грузовиками — от популярного на Востоке старого «носатого» Мерседеса еще семидесятых годов выпуска — до новейших турецких BMC и шведских Вольво. Вся площадка была забита грузовиками, часто поставленными как попало. Вдали, у края площадки предприимчивые люди построили нечто вроде придорожного кафе из… плит американского чек-пойнта! Все просто — чек-пойнт сняли, предприимчивые люди купили плиты, перевезли их сюда, смонтировали, где надо — доделали, привели в божеский вид — и вот тебе целое здание, закусочная, наверное на втором этаже либо сам хозяин живет, либо номера сдают. Тут же, на открытом воздухе, немного в стороне, на кострах жарят мясо и еще стоят какие-то большие котлы. В Ираке такого ты не увидишь, там мало деревьев и дерево на вес золота, никто не будет так расточительно его расходовать, сжигая в костре. Но тут, в Курдистане, деревьев уже больше, есть целые леса — и поэтому сбоку от здания весело горели костры, ярко-желтые языки пламени лизали закопченные бока больших двухведерных котлов, а усатый, в грязной камуфляжной куртке с оторванными рукавами повар бегал от одного костра к другому. Где-то попробует, где-то что-то подсыплет…

Прямо у машин, недалеко от того места где остановилась американская броня, разбирались между собой водители, причем судя по плескающим через край эмоциям разговор вот-вот должен был перейти в мордобитие. Но увидев пристально смотрящего на них американского офицера, драчуны свернули свои разборки и поспешили убраться восвояси…

Порыв ветра донес до офицера вкусный дымок очага — и он непроизвольно сглотнул слюну. По Ираку он колесил уже шесть суток, и все это время питался не то что не кошерной — а порой опасной для здоровья, приготовленной непонятно из чего пищей. Ему то еще можно, он не особо верующий — а вот двое из его группы были хасидами,[100] можно было только представить себе, как маются здесь они. Еще один страдал животом, пил только воду и на каждой остановке бегал в туалет…

По разрешающему жесту из машин полезли люди, тоже все как один в американской военной форме, хотя ни одного американца среди них не было.

— Ави… — не оборачиваясь сказал офицер — иди, купи острых лепешек. Но не мяса, острых лепешек и зелени.

— А сыра?

— Не надо. Купи что сказал.

Что с мясом, что с сыром — в таких странах вообще не стоило связываться с чем-то, что при хранении требует холода. Иначе рано или поздно отравишься до смерти…

— Разворачиваемся. Выпускайте птичку полетать.

Птичкой называли «Ларк», жаворонка. Израиль оспаривал у США первое место в мире по разработке различных беспилотных систем, гражданских и военных, разведывательных и ударных. Первый раз они были массированно применены в восемьдесят втором, во время войны в Ливане, став фактором, переломившим ситуацию в воздухе в пользу израильтян. Сейчас израильская военная промышленность выпускала самые разные беспилотники, от машин размером с небольшой самолет до таких, которые запускались с руки. У них на группу было два разных аппарата оба малого класса, предназначенных для разведки местности в интересах роты — отделения. Один запускался с земли другой и вовсе — с руки. Для того, что они задумали сейчас, достаточно было самого маленького аппарата.

Алев достал из машины огромный кейс армейского образца — в таких перевозят крупногабаритные предметы, требующие осторожности при перемещении, например снайперские винтовки — и открыл его. Но вместо серого поролона с профилированным углублением под «изделие» — там был большой экран, клавиатура и управляющий механизм аппарата — похожие на компьютерный игровой джойстик. Поставив открытый кейс на капот машины, Алев достал небольшую, похожую на спутниковую складную антенну, поставил ее на крыше, развернул ее и подключил проводом к пульту управления. Запустил программу самотестирования, чтобы проверить исправность.

— Беньямин что там у тебя?

— Пара минут…

Беньямин, техник, достал из точно такого же чемодана фюзеляж аппарата, сноровисто присоединил к нему крылья, залил из пластиковой бутылки из под Колы топливо, затем поднял птицу над головой, а Алев начал проверять исправность рулей направления, высоты…

— Киш мир тохес![101]

Беньямин достал отвертку, маленькую, с тонким крестообразным жалом, открутил несколько маленьких винтиков, снял верхнюю панель плоскости…

— Давай!

Алев снова заколдовал над пультом управления, Беньямин внимательно смотрел за тем, как работает система управления беспилотником.

— Подожди… давай снова… есть!

Неисправность было устранена, плоскость собрана заново.

— Еще раз… вот так, есть!

Беньямин повернулся, объектив камеры «жаворонка», направил его на офицера, «командовавшего парадом».

— Биби, тебя снимают…

Принесли лепешки с пылу с жару

— Пока не запустишь — жрать не получишь.