Александр Конторович - Черная тропа

Поиски нападавших до настоящего времени успехом не увенчались ввиду того, что окрестности объекта заминированы, а карта минных полей отсутствует. До сих пор непонятно, куда и как они могли исчезнуть с территории объекта. При осмотре было обнаружено несколько тел, одетых в форму разведподразделений противника. Никаких документов, удостоверяющих личность, при погибших не оказалось. Все тела находились в одном месте, присыпанные землей и замаскированные. Из этого можно сделать вывод, что в живых после боя осталось достаточное количество людей, которые и смогли организовать похороны.

По моим предположениям, огонь из помещения дежурного вела группа людей численностью не менее трех человек. Вполне возможно, что это была группа прикрытия, которая отвлекала на себя внимание, в то время как оставшиеся члены диверсионной группы противника занимались установкой зарядов и закладыванием взрывчатки.

Вероятность того, что кто-либо из них уцелел после взрыва, оцениваю как ничтожную.

Полагаю, что в настоящем случае мы имеем дело с особым отрядом коммунистов-фанатиков, которые не ставили своей обязательной целью отход после завершения операции.

Командир третьего взвода комендантской роты

— Итак, товарищ майор, я прочитал ваш рапорт. Понимаю, что вам пришлось столкнуться с хорошо подготовленной, технически укрепленной обороной противника. Я согласен с вашим выводом о том, что подобных мер предосторожности противник ранее не предпринимал, и у нас отсутствует опыт преодоления таких рубежей. Все так. Но, тем не менее, вопросы у меня все же остались…

— Я готов ответить на все ваши вопросы, товарищ народный комиссар.

— Это хорошо, товарищ майор, что у вас есть ответы на все мои вопросы. Тогда попрошу вас ответить на самый первый: кого держали немцы в санатории? Вы говорили с этим человеком, кто он? И почему вокруг его личности возникает так много непонятного?

— Простите, товарищ народный комиссар, но вот именно на этот вопрос я не могу вам ответить в полной мере. Это, несомненно, наш человек. Доказательством может служить хотя бы тот факт, что он подорвал бункер, нанеся тем самым колоссальный урон немцам. К сожалению, мое с ним общение длилось очень и очень недолго. Но даже из этого я могу сделать твердый и безошибочный вывод: он знает о характере нашей деятельности. Вернее, знал.

— Вы абсолютно в этом уверены?

— Да, товарищ народный комиссар. Абсолютно уверен. В самые первые минуты нашей встречи он безошибочно назвал мое имя и отчество. Согласитесь, что даже в данном здании немного найдется людей, настолько осведомленных. Он совершенно точно знает лейтенанта Барсову. Не исключаю, что лично.

— Это, кстати говоря, очень интересный факт. Барсова пишет, что по ее впечатлению разговаривавший с ней по телефону человек общался с ней и ранее. Ей знакома манера разговора, привычка строить фразу. Да что я говорю — вы и сами, товарищ майор, неоднократно сталкивались с фактом, что речь человека, которого вы видите в первый раз, вам знакома. Ученые называют это чувство «дежа вю» — «уже видел». Так вот, у Барсовой это самое «дежа вю» встречается уже второй раз. Не слишком ли часто?

— Не думаю, товарищ народный комиссар. Как вы знаете, «обычных» людей в нашем подразделении изначально нет. Каждый уникален по-своему. Вполне естественно, что такие люди привлекают к себе точно таких же, но находящихся вне нашей организации. Более того, я склонен думать, что такие встречи были не только у Барсовой.

— То есть, вы хотите сказать, товарищ майор, что ваши сотрудники сознательно скрывали от вас некоторые свои контакты?

— Не так, товарищ народный комиссар. Я не исключаю того, что не все из них в должной мере смогли оценить необычность таких встреч. В конце концов, мы слишком мало знаем о некоторых особенностях человеческого организма. Мы долго сидели с товарищем Благовым…

— И каково ему было получить подтверждение своей правоты столь экстравагантным образом?

— Честно говоря, товарищ народный комиссар, он был в немалой степени потрясен. Скажу более — даже дар речи потерял. Ведь о его исследованиях знает настолько узкий круг людей, что я их свободно могу пересчитать по пальцам двух рук. И, кстати говоря, после некоторых раздумий товарищ Благов предложил один интересный вариант.

— А именно?

— Он посоветовал нам покопаться в прошлом. Не исключено, как сказал Благов, что мы и ранее контактировали с подобными людьми. Но в силу каких-то причин эти контакты не были восприняты нами в должной степени серьезно.

Нарком госбезопасности покатал по столу карандаш.

— Ну… В какой-то мере я с вами даже соглашусь. Да, операция была чрезвычайно трудная. Не сомневаюсь, что ее последствия еще не осознаны нами в полной мере. Из всего произошедшего мы обязаны сделать самые серьезные выводы. И мы их сделаем! — поднял вверх указательный палец Меркулов. — В первую очередь хочу отметить, что ваша система подготовки кадров себя полностью оправдала. Достичь подобных результатов силами всего лишь усиленного взвода… Это, знаете ли, далеко не каждому по плечу. Я уже подписал соответствующее распоряжение, которое направлено полковнику Чернову. Вы должны в самый кратчайший срок развернуть подготовку специалистов в больших масштабах, нежели это делалось вами ранее. Вся необходимая помощь вам будет оказана.

— Итак, Эрвин, наш уважаемый рейхсфюрер, вместе со своими «высоконаучными консультантами», благополучно сели в лужу. Как говорят наши оппоненты с той стороны Канала, они остались «с непокрытой головой». Подобного конфуза его заведение не испытывало уже очень и очень давно.

— Да, экселенц, до меня доходили самые разнообразные слухи об этом провале. Более того, проскочила информация, что среди людей рейхсфюрера оказалось не все чисто и в плане иностранной агентуры, — Лахузен выжидающе посмотрел на своего начальника.

— Да, мой друг, в этом случае ваши информаторы оказались правы, — адмирал сжал губы и покивал. — Это не слухи.

— Но как же так? Насколько я в курсе, СД привлекло к этой операции только самых проверенных людей. И предположить среди них наличие вражеского агента…

— … Обязан был даже самый ленивый контрразведчик. Верить нельзя никому! Если не ошибаюсь, это слова самого рейхсфюрера?

— М-м-м… Не могу этого утверждать.

— Оставьте, Эрвин, это несущественно. Гораздо важнее то, что среди сотрудников СД оказался кадровый офицер английской разведки. И не смотрите на меня настолько удивленными глазами! Я привык всегда отвечать за свои слова.