Александр Конторович - Черный бушлат

Оберлейтенант, не торопясь, расстегнул кобуру и вытащил из нее «вальтер». Передернул затвор и вопросительно посмотрел на переводчика.

— Вам нечего нам сказать? Тогда, вы нам более не нужны.

— Отчего же, есть, что сказать. Только мне от вас гарантии нужны.

— Гарантии? Какие же?

— Я не буду говорить при них, — кивнул я в сторону полицаев. — Они понимают по-русски, и после моего рассказа вы должны будете их расстрелять.

— Мы? Должны? Вы отдаете себе отчет в своих словах?

— Да. И очень хорошо. Это ВЫ не очень представляете себе, с чем имеете дело.

— Вы не заговариваетесь?

— Ничуть. Мне терять нечего. А вот у ВАС ВСЕХ могут быть ОЧЕНЬ большие неприятности.

— Вы, в вашем положении, осмеливаетесь угрожать НАМ?

— Я не угрожаю, а просто объясняю вам всю серьезность сложившейся ситуации.

— И?

— Если я вам все расскажу, а операция сорвется, то ВАШЕ командование будет искать виновных в этом. Начнет оно с поисков возможных источников утечки информации. Вам подсказать, кто будет в этом списке первым? — и я покосился на полицаев.

А их пробрало! Вон как озираются по сторонам! Ясен пень, до них дошло и они задергались.

— Ну, это уж мы сами будем решать!

— Да, ради Бога! Это ж не моя голова будет на кону стоять, после всего этого.

— Вы забываетесь!

— Да, ладно вам!

— ЧТО!!!?

— Проверьте номер карабина, который у меня изъяли!

— Номер? Зачем это?

— Затем, унтер-офицер! Только вот, хотите, я вам сразу же скажу — какой ответ вы получите?

— И — какой же?

— Вам будет приказано НЕМЕДЛЕННО доставить меня НАВЕРХ. Под усиленной охраной и со всевозможным бережением. И ВСЯ информация, которой я обладаю — уйдет МИМО вашего носа. Кому-то из верхних начальников. В лучшем случае — вас поблагодарят за бдительность. Но СВОЙ шанс вы упустите НАВСЕГДА.

Переводчик снова обернулся к оберлейтенанту. Тот, слушая наш разговор на повышенных тонах, уже давно, с удивлением, смотрел на меня. Видимо, он не понимал, почему я осмеливаюсь ТАК говорить с переводчиком, и почему он меня не обрывает. По мере разговора с переводчиком, лейтенант мрачнел. Искоса он посматривал на полицаев. Под этими взглядами они начали поеживаться.

— Выйти! — переводчик посмотрел на полицаев. — Ждать в коридоре! Отсюда — не уходить!

Полицаев смело, как метлой.

— Ну? — он посмотрел на меня.

— Распорядитесь, чтобы сюда принесли горячую воду и мыло. Я должен сбрить бороду и усы.

Переводчик повернулся к «дознавателям» и что-то сказал по-немецки.

Один из «дознавателей» пулей вылетел за дверь.

— Пусть меня покормят. Я уже сутки без еды.

— После бритья!

Жаль, я рассчитывал, что и второй «дознаватель» смотается. Ну, ничего, подождем…

Мы сидели молча. Оберлейтенант рассматривал меня с удивлением. Пистолет он положил на стол, справа от себя.

Минут через десять появился «дознаватель». С ним вместе пришел еще один солдат и принес чайник с кипятком, тазик, полотенце и бритвенные принадлежности. Все это он водрузил на столик, около входа. Разложив причиндалы, он щелкнул каблуками и вытянулся. Переводчик кивнул ему на дверь и он вышел.

— Можете приступать. Или вам ассистент нужен? — язвительно спросил переводчик. Видно было, что полученное потрясение его уже слегка отпустило.

— Спасибо. Я справлюсь сам.

Стоило мне взять в руки бритву, как обер снова схватился за пистолет. «Дознаватели» тоже вытащили пистолеты. Ага, вон они у вас где! Учтем…

Бритва была хорошая, вода — в меру горячая. Так что, процесс бритья был мне весьма приятен и доставил даже некоторое, давно забытое, удовольствие.

Тщательно намочив полотенце в горячей воде, я сделал себе даже нечто, вроде паровой ванны на лицо.

— Так, что там насчет того, чтобы поесть, унтер-офицер?

— Вам не кажется, что вы забываетесь, любезный? — процедил он сквозь зубы.

— Ничуть. Кстати, по званию, я гораздо старше вашего оберлейтенанта и, разумеется, вас. Так что потрудитесь выбирать тон, уважаемый.

— Да? И в каком же вы звании находитесь? Может заодно и подразделение назовете?

— Отчего же не назвать? Пожалуйста.

— И?

— Спецподразделение «А» Первого Главного Управления КГБ СССР. Старший майор Котов. Вы в курсе КАК соотносятся звания данного Управления с общеармейскими?

— Нет, естественно.

— В армии мне соответствует звание генерал-майора.

Ого! Проняло немцев! Обер как-то даже подтянулся. Не каждый день из лесу на обычного армейского старлея выходит целый генерал, да еще из ТАКОГО ведомства. Пусть даже и с противной стороны. Генерал — он и в Африке генерал. Между собой они всегда сумеют договориться. Во всяком случае, глядя на обера, можно было прочесть все эти мысли на его лице.

Заместителю командира

28 ремонтно-восстановительного батальона Оберлейтенанту Мюллеру

Немедленно сообщите номер изъятого вами карабина «Холланд-и-Холланд». Об исполнении доложить.

Минут через пять в дверь постучались.

Давешний солдат принес судок с горячим обедом. Сноровисто расставил тарелки на том же столике, положил вилку и ложку и исчез за дверью.

— Прошу, — кивнул головой переводчик. — Вот и обед.

— Благодарю вас, унтер-офицер.

Так, а ножа не положили-таки, сомневаются еще. Ну, да ладно, тут много ещё чего полезного, кроме ножей, есть. Однако же и пожрать тоже не помешает. Да и немцы успокоятся. Обед, кстати, оказался весьма неплох.

— У вас неплохо кормят, не ожидал.

— Наш повар раньше работал в ресторане, — кивнул головой переводчик. — Он знает свое дело хорошо.

— Это чувствуется. Даже странно, как он попал не на генеральскую кухню, а в обычную часть.

— Превратности войны. Всякое случается.

— Возможно. Однако же, обед обедом, а дело — прежде всего.

Я встал из за стола и «дознаватели» слегка расслабились. Пистолеты их вернулись в кобуры.

— Уф! Даже в жар бросило, после такого-то обеда, — я взял в руки полотенце и вытер лоб.

Стук в дверь и на пороге возник солдат. Незнакомый, ранее он сюда не заходил. Отдав честь, он подошел к столу и положил на него пакет. Обер-лейтенант кивнул солдату, тот, снова козырнув, повернулся вокруг и вышел в коридор.

Обер распечатал конверт и вытащил из него лист бумаги. Посмотрел на него и, издав удивленный возглас, показал текст на листе переводчику. После чего, они оба, удивленно воззрились на меня.