Фронтир - Михаил Дорохов

Сбоку раздался громкий голос Кнута Беллингена:

— Предлагаю считать бой оконченным! Одна из сторон признала поражение. Правда за бароном Владиславом фон Фальком! Прошу освободить господина Альфреда фон Грюнхарта от доспеха и передать его победителю. Тем более… господина Альфреда нужно осмотреть. Похоже у него есть рана.

— Забирайте его, — устало процедил я людям Грюнхарта, — Полагаю, у него больше нет ко мне претензий.

Солдаты бросились к Альфреду и начали разоблачать его от доспеха, чтобы удостовериться, что хозяину ничего не угрожает. Рана задиристого барчука оказалась несерьёзной, но крови натекло знатно, и кто-то принялся её останавливать. Грюнхарт не сопротивлялся. Он просто смотрел на меня глазами, в которых я не видел ничего, кроме злобы да боли от унижения.

— Я запомню это, — сказал он, когда его уже сажали в лодку.

— Только не надейся на реванш, — ответил я, — В следующий раз я не буду таким милосердным.

Лодка отчалила от берега, я наконец позволил себе выдохнуть и пошёл к телеге. По пути мои люди почтительно расступались. Я устало сел на край повозки. Меч чуть выпал из моих пальцев, и я опёрся рукой на колено.

— Милорд! — Хенрик подскочил ко мне, — Вы ранены?

Я посмотрел на свою левую руку. На перчатке, в районе запястья, виднелась трещина — лезвие Альфреда всё-таки достало меня в его последнем выпаде. Рана была несерьёзной, но кровь уже начала собираться на коже.

— Царапина, — сказал я, стаскивая перчатку и сжимая-разжимая пальцы.

Рядом раздались аплодисменты. Кнут Беллинген, сияя, хлопал в ладоши.

— Великолепно, барон! — сказал он, — Просто великолепно. Я видел, как вы двигались. Этот приём, когда он атаковал, а вы пошли внутрь его защиты… Превосходно! Я думал, что еду на охоту, но здесь меня ждало настоящее представление!

Я покачал головой, улыбнувшись в ответ:

— Мне ещё есть чему поучиться.

— Поучиться? — удивился он. — Вы только что уделали весьма талантливого фехтовальщика! Я бы не хотел встретиться с вами на поле боя, господин «Ястреб».

— Хельмут, — позвал я, — Собери доспех Альфреда. Он оставил нам его в «подарок»…

— Будет исполнено, милорд.

Я повернулся к Беллингену, опираясь на меч в ножнах, как на трость.

— Вам ещё интересно поохотиться в моих землях, господин Беллинген?

Кнут усмехнулся, показывая рукой на лес:

— Шутите? Красивейший поединок в первый же день на вашей земле. Да ещё и какой-то Рогатый бродит по здешним лесам. Да это же может быть самым интересным моим приключением за жизнь!

В руку мне ткнулось что-то холодное. Я повернулся — это был нос волчонка. Он лизнул мне руку и боднул лбом мою ладонь.

— Что такое, Клык? Я же тебе обещал: скоро всё закончится…

Доспех Альфреда фон Грюнхарта висел передо мной на наскоро смастерённой стойке. Красота! Всё было сделано настолько искусно, что я залюбовался. В голове снова пронёсся момент, как мой меч проходит в совсем небольшой зазор и раздвигает кольца кольчуги под бронёй противника.

Если бы я не наподдал и не отоварил тогда наследничка тем приёмом по боку — не факт бы, что это всё получилось. Скользкая трава на поле боя, мой напор вкупе с мощью тяжёлого полуторника и подталкивание соперника к берегу…

Нет, я не был тщеславным дурачком и прекрасно понимал: я вчера бился с отличным турнирным бойцом. Он пытался меня лупить как на ристалище, я его рубил как на войне. Осторожность, хитрость, дух и умение вовремя дожать противника — сделали своё дело, и теперь миланский доспех ценою в минимум две с половиной сотни золотых талеров занял заслуженное место в моём поместье.

Жаль с ним расставаться, но деньги сейчас мне нужнее. Если я смогу запустить производство золотых слитков, то смогу заказать себе защиту и получше. Да и со своим собственным прощаться пока что не хотелось.

Более того, доспех Альфреда мне бы не подошёл, а значит, дело уже решённое. Вопрос только — не станет ли он сам его выкупать, дабы совсем не позориться? Тогда я и цену заломлю! Подозреваю, что Грюнхарты, мягко говоря, не бедствуют. А пока я беседовал и знакомился с разными людьми на балу, то понял, что новый турнир не за горами. Успеет ли батенька «Бестии» заказать ему новые латы? Альфред небось и с пикой будет скакать там у барьера.

Мне вот это делать категорически не хотелось. Владислав был хорошим наездником, но служба его проходила так, что попользоваться пикой фон Фальк особо и не успел. В отличие от потомственных высокородных, где всё было в разы проще, рыцарский титул Влад выбил службой. В кавалерийских наскоках ему поучаствовать довелось, однако он не гонял дни напролёт в своём поместье, сшибая турнирной пикой мешки с сеном. Нестись верхом на пеший строй в сражении — совсем другое дело. На турнирах фон Фальк был нечасто, да и то всегда выходил на пеший бой с мечом или боевым молотом. Получить в забрало шестиметровой бандурой от другого конника мне совсем не улыбалось. Нет, не затащат меня к барьеру никакими силами!

— Вашу перчатку бы починить, — раздался голос Свята.

Я обернулся к капитану:

— Для этого придётся везти её в Эстер. Пока что буду использовать от доспеха Альфреда. По руке она мне впору. А вот в нагруднике невозможно продыхнуть, так что остальное не надеть…

— Как ваша рука, милорд?

Я посмотрел на перевязанное запястье:

— Царапина. До свадьбы заживёт.

— Смотрите, господин барон, а то накликаете — так и жениться скоро придётся, — усмехнулся Святослав.

— Типун тебе на язык!

— А что такого? Мне Хенрик сказал, что, когда вы уезжали с бала — какая-то внучка некого барона из Римса на вас смотрела так, будто вы горячий пирог, а она неделю не ела. Говорил, мол, чуть не сверзилась со ступеней у входа. Так и описал: просто красавица писаная, щёчки розовые, глазки яркие, смотрела на господина барона нашего с таким жаром, а тот даже и не замечал…

— Да он никак втрескался в неё, — удивился я.

Капитан махнул рукой:

— У нашего Хенрика