Hardcode. Хакер из преисподней - Александр Яманов

В условиях дефицита веса и жёстких температурных режимов для электроники беспилотников такой специалист становился ключевой фигурой. Без правильного теплового расчёта дрон либо сгорит, либо откажет зимой из-за замерзания важных деталей.

Я застал специалиста за рабочим столом, где тот хмуро разглядывал на допотопном мониторе графики распределения тепловых полей, явно страдая от отсутствия нормального вычислительного софта. Память мне подсказывала, что Андрей — расчётчик жёсткий, въедливый, и на дешёвые лозунги его не купишь. Разговаривать с ним нужно на понятном ему языке конкретных проблем.

— Андрей, привет, — сказал я, указывая на монитор. — Опять гоняешь стандартные институтские методики для замкнутых пространств?

Он мгновенно отвлёкся от своего экрана, устало потёр переносицу и недовольно поморщился.

— Привет, Кирилл. Да. А что мне ещё остаётся делать, если наши формулы пятидесятых годов вообще не учитывают динамические тепловые нагрузки? При этом точности от меня требуют как в космическом агентстве!

На бледном лице отразились недоумение и обида. Вот так у нас во всём.

— У меня есть предложение получше, — я подвинулся ближе к его столу. — Переходи ко мне в компанию. Будешь с нуля рассчитывать термодинамику и охлаждение для малых летательных аппаратов.

Андрей от удивления даже перестал щёлкать мышкой и посмотрел на меня с глубоким скепсисом.

— К тебе в компанию? Кирилл, ты вообще представляешь, сколько стоят коммерческие лицензии на тяжёлые пакеты моделирования теплофизики? Собирать такие данные на коленке или в урезанных демоверсиях я точно не буду.

— С этим проблем не возникнет, — спокойно заверил я в ответ. — Финансирование не проблема, поэтому под твои задачи мы официально закупим любое необходимое лицензионное программное обеспечение вместе с мощной многопроцессорной рабочей станцией.

Услышав про современное железо и возможность работать без бесконечных бюрократических проволочек, он заметно заколебался. Но тут же начал сомневаться.

— Звучит заманчиво, но насколько легально и стабильно будет оплачиваться такой труд?

Я озвучил ему сумму оклада, которая в три раза превышала его текущую ставку в институте. Затем добавил, что оформление будет полностью официальным. Плюс я сразу положу деньги на депозит, и он получит зарплату за два месяца в случае какого-нибудь форс-мажора. Инженер шмыгнул носом, ещё раз посмотрел на свой откровенно зависший компьютер и тяжело вздохнул.

— Если честно, мне уже до смерти надоело писать фиктивные отчёты и статьи ради выполнения копеечных грантов, которые всё равно уходят руководству.

— Значит, мы договорились? — я протянул ему руку. — В конце концов, ты всегда можешь вернуться. Специалистов твоего уровня в Воронеже нет. Более того, их на всю страну от силы десяток, и все в Москве.

— Договорились! Но мне нужно хотя бы пару дней, чтобы аккуратно закрыть текущие задачи в лаборатории и не вызывать лишних подозрений у руководства, — ответил Андрей и крепко пожал мою ладонь.

Ух! Аж отлегло и на сердце стало тепло. Такие инженеры действительно уникальны.

Мы решили созвониться в конце недели для окончательного согласования графика его перехода на удалённый формат.

Я выходил из лаборатории с чувством выполненного долга. Теплофизика — поди найди попробуй. А здесь готовый специалист.

Теперь надо искать конструктора и инженера. НОрмальный программист тоже нужен. Но это завтра — послезавтра. Сейчас необходимо ехать в офис и занести технику. Надеюсь, мою машину не вскрыли? Вот будет смешно лишиться всех компов.

Август 2012 года. Воронеж. Российская федерация.

Всё-таки как много в этой жизни зависит от случая. Судьба периодически играет с нами, подсовывая различные ситуации, часто необъяснимые. Вот кто меня гнал на радиорынок? Никто.

Просто дела более или менее сделаны. Офис обставлен, техника запущена, даже кофемашина с печеньками приобретены. Последние лежат в шкафу, ждут работников. Андрей позвонил, сообщив, что решил все вопросы и выходит с понедельника. Быстро он. Я до самого последнего момента не верил, что НИИ отпустит столь ценного специалиста. Это ведь колоссальный удар по организации.

Арина всё-таки отказалась встречаться в среду, но пообещала сходить в ресторан в пятницу. У неё действительно неожиданный завал на работе. Так даже лучше.

Только мне особо нечего делать, поэтому в голове появилась здравая идея прикупить кое-какие компоненты. И вот передо мной знакомый рынок.

Я прошёл первый ряд, но микросхем STM32 там не оказалось. На втором тоже пусто. Только на третьем ряду у продавца в кожаной куртке нашлось четыре штуки. Стоимость оказалась завышенной и составляла полторы тысячи за единицу. Хотя в Китае детали можно приобрести по триста рублей. Это похоже на откровенный грабёж, однако из-за отсутствия альтернатив пришлось забрать всё. А вообще, надо всерьёз заняться закупками и выходить на китайских поставщиков.

Следом удалось найти текстолит, который также продавался впятеро дороже китайских аналогов. После этого я купил резисторы, конденсаторы и разъёмы, перестав заморачиваться ценой. Торговаться не имело смысла, поэтому оставалось лишь оплачивать покупки и двигаться дальше.

Возле самого выхода у лотка со старыми советскими микросхемами в коричневых корпусах и различными транзисторами стоял пожилой человек. Он был одет в поношенный, но чистый пиджак и отутюженные брюки с острыми стрелками. Аккуратист, однако. Память Кирилла подсказала, что это Иван Петрович, бывший главный конструктор из НИИ. И, возможно, с ним получится договориться. Главный конструктор — это не обычный инженер, а совершенно иной, космический уровень.

— Иван Петрович, здравствуйте.

Пожилой человек поднял глаза, и пару секунд подслеповато вглядывался в моё лицо, прежде чем узнал.

— Кирилл, да? Ты тут чего?

— Пришёл за деталями, а вы, какими судьбами?

Он безнадёжно махнул рукой в сторону своего лотка.

— Торгую. Меня сократили в марте, да и вообще весь наш отдел полностью разогнали, назвав его неэффективным. Работу найти не удалось, пенсия вроде есть, но небольшая. Вот продаю то, что осталось от прежних запасов.

К сожалению, ожидаемо. У бюрократов всегда есть отговорка. Интересно, почему они не сокращают себя? Вот зачем НИИ столь большой отдел кадров? И это при наступившей цифровизации. Или зачем институту отдел маркетинга? Он сможет заменить конструктора с колоссальным опытом? Какой смысл полусекретному предприятию себя рекламировать и продвигать? Это уже попахивает не глупостью, а вредительством. Или чем похуже.

— Иван Петрович, у меня есть к вам разговор. Давайте посидим в спокойном месте? Например, в кафе у входа. Не волнуйтесь, я угощаю.

Мужчина пробежался взглядом по моей фигуре и произнёс:

— Диссертации или статьи на заказ писать не буду. Ты уж извини, но давай как-то сам.

Что ж, тоже ожидаемо. Старик