Заговор - Денис Старый
«Меня все предали. ВСЕ!» — крутилось у меня в голове.
Голова — моя, но мысли… И так горько, что хочется рыдать. Никогда не кипели у меня в глазах слёзы. Не проронил я ни одной слезы даже на похоронах сына. Правда, и слова ни одного не сказал тогда. И долго потом не разговаривал, пока не принял решение всё бросить: шаги в политику, свою корпорацию. Всё оставить на дочь и уйти на войну.
— Это все Ольга. Она, курва! Я думал, что вы, ваше величество, отречетесь. Они же обещали. А я… столько зла сделал вам, но вы простили… Что же будет теперь? Мы цареубийцы! — между всхлипываниями некоего персонажа я слышал эти несвязные слова.
Имя крутилось в голове, но в тумане я не мог понять, кто это тут за меня еще думает, кого я вынужден каждую секунду вытеснять из своей головы. Я что, хоть и выжил, но сошел с ума?
Те мысли перебили мои вопросы. Я — Павел Петрович, магистр Мальтийского Ордена, ну и еще император России.
Какого, к черту, ордена? И почему это он в регалиях первее трона и России? Прошедшее в комнате, эта схватка с человеком, шпаги, свечи — как сон. Но, нет — все это явь. До безумия странная, но реальность.
— Господи… Господи милосердный… — шептал пришедший. Я не видел, но почувствовал, что малахольный при этом раскачивался из стороны в сторону. — Что же мы содеяли? Что же ныне будет?
Я попробовал пошевелиться, вдохнуть. Куда как легче, чем было, когда я впервые очнулся. И прилив сил, вроде как. Сравнительно, конечно. Но чувствовал, что встать, при особом желании, теперь могу и без той бешенной мотивации, что была до последней «отключки».
Я уже собирался встать, по крайней мере, обозначиться живым. Тот, кто стенал рядом со мной — человек слабый. А я уже готов к борьбе. И нож за поясом. Если нужно, то сражаться, если это угрожает моей жизни.
— Платон! Ты тут чего? — услышал я новый голос. — Я ищу тебя. Не нужно тут тебе находиться. Спишут же убийство на тебя тогда. Уйдем, уйдем прочь… Опасная комната.
Более уверенный, тоже знакомый, но… кто это?
Ответов не было. Да и как их найти, когда кругом хозяйничает такая БОЛЬ? Теперь не физическая, она, что удивительно, прошла, будто я шагнул из-под водопада на лёгкий летний ветер. Но душа так и рвется на части. Так, как это я дважды в своей жизни чувствовал. Когда мои конкуренты убили Светку, жену, ехавшую в моей машине. Ну и когда убили сына на войне.
Сейчас была совершенно другая, чужая боль. Жуткая досада, разочарование. Какого чёрта? У меня такой каши в голове никогда не было.
«Прочь!» — снова силясь вытеснить нечто инородное из своей головы, мысленно приказал я и пошевелился.
«Нечто» уходить не желало, рыдало, прощалось.
— Он! — не крик, а визг резанул уши. — Он шевельнулся! Он живой!
— Хлясь! — услышал я и понял, что это была пощечина.
— Платон, бесов сын, хватит жаться в угол! — резко, нервно произнес кто-то другой, — Пален уже к цесаревичу пошел. Все ушли. Там, — мужик замолчал, наверное, показывает направление. — Беннигсен уже вино пьет, другие награды от Александра подсчитывают, а ты… Слабый! Трус! Сейчас все земли получат и тысячи душ к ним. А ты рыдай. Кроме дома, что Павел подарил, ничего и нет за душой.
— Но он шевели…
— Он мертв. ПАВЛА УБИЛИ! — почти и не сбавляя тона, сказал кто-то…
«Николай Зубов. Его, твари, эта табакерка была, которой мне били в висок. А рыдает Платошка Зубов», — то сознание в моей голове, что угасало, словно бы издалека прокричало.
Два брата, значит, и оба заговорщики. Против двоих мне не совладать. И тело тут теперь не мое, не тренированное, и… Много еще чего. Пока нужно лежать, и пальцем даже не шевелить, чтобы Платошка не впал в истерику. Сейчас старший Зубов уведет среднего брата, может, где-то здесь ждёт их и младший, Валериан. Тот хоть и безногий, но военный и колебаться не станет. Они уйдут, и я встану. Там и решение придет. Да оно уже почти выработалось.
— Платон! Тьфу, позору мне мало… Ну как так? — между тем сетовал Николай Зубов. — Обмочился. От тебя смердит за версту. Поменяй панталоны, хоть, вон… Павловские надень.
Я осторожно втянул носом это непривычный воздух, густой от разных запахов. Пахло воском, перегаром и… мочой. А-а. Понимаю, от кого. Не я. Было бы неприятно. А Платоша… Так ему, скоту, и нужно. Стоило мне только шевельнуться, у него и душа в пятки.
— Пошли! Вставай, бесов сын! — сказал Николай.
Я и услышал, и почувствовал шаги. Старший Зубов приближался.
— Вот, глянь! — сказал он, показно взял мою руку и обронил ее.
Она немощной упала на пол. А ведь я уже был готов взорваться. Мысленно запрограммировал себя, чтобы извлечь нож из-за тесемки на панталонах, где он припрятан. Но пока ждем. Лучший конфликт — тот, которого не состоялось. Так думают те, кто не вытянет драку. Я пока не вытяну. Но придет время… Чую я, что еще найдется на мою голову сегодня приключений. Ни к чему сейчас же за ними бегать, как дурной кот за мухой.
— Видал, девица ты плаксивая? Не шевелится. Издох сатрап, — проговорил Зубов, и голос у него был как дёготь.
Шаги простучали мимо. Куда? Только не за ширму, не к кровати! Там же труп одного из заговорщиков, которого оставили следить за комнатой.
Вновь готовность номер раз. Я даже поудобнее подвинул руку, чтобы быстрее вооружиться. И всё равно мне понадобится пара мгновений, чтобы схватить нож, а тот ведь может… Нет, шаги направились всё же в другую сторону. Скрипнул шкаф. Николай Зубов вернулся.
— На вот панталоны, гусь ты куршивый! Смени, и пошли в общество. А то невесть чего подумают. Мы в одной упряжи нынче. Да и Александр сейчас каков, с горя или сгоряча многое дарует — и земли, и титулы. Пошли! И пить хватит. Ты, когда во хмели, дурной, — говорил старший из Зубовых, а уж потом тихо добавил: — Да и в ином положении неразумный.
— Я побуду! Я переоденусь и побуду, — почти простонал Платошка.
— Хлясь! — еще одна оплеуха прилетела не так чтобы давно бывшему всесильным южным генерал-губернатором Платону Зубову.
— Пошли, бесов сын! — Николай, по всей видимости, подхватил брата