АдвокатЪ - 3 - Саша Фишер

— На что им лавка, раз они в карты людей жулят? — спросил он.

— Лавка с пустыми ящиками, — напомнил я.

— Аферу какую-то планируют, не иначе, — добавил Митяй. — Сорвут куш, и по тапкам!

— Понимаешь теперь, почему я тогда в Балагане не хотел ничего говорить? — хмыкнул я.

Митяй насупился и промолчал.

— Брать их надо, — сказал он. — Только Герман Петрович мне не поверит, а у меня руки коротки.

— Придумаем что-нибудь, — сказал я. — Только надо выяснить, что за аферу они планируют, и взять их на горячем.

Расстались мы уже во вполне приятельских отношениях ближе к полуночи. Оказавшись в непроглядном мраке заволжской улицы, я решил, что визит к земскую больницу придется все же отложить на завтра. Тем более, что с неба начал накрапывать дождик.

Вернувшись домой, я зажег свечу и достал из внутреннего кармана конверт, который жег меня с самой встречи с Сычевым. Пламя свечи бросило на гладкую дорогую бумагу оранжевые блики. Помедлив несколько мгновений, я решительно сломал сургучную печать и развернул конверт.

'Дорогой мой брат, Аркадий Ильич!

Пишу тебе, движимая самой горячей сестринской любовью. Не удивляйся, что письмо передано через господина Сычева. Это человек прекрасной души, которому я безмерно обязана. Прошу тебя, доверяй ему, как нашему покойному батюшке — пусть земля ему будет пухом.

Не верь сплетням о моем положении. Я совершенно счастлива и свободна в своих решениях. Мой попечитель, господин Морозов, бережет меня, словно ту самую фарфоровую куклу с голубыми глазами из маменькиного шкафа. Надеюсь, ты помнишь эту куклу. Господин Морозов — тот самый друг, о котором отец всегда мечтал для нашего дома.

Я вспоминаю наши детские годы в усадьбе. Помнишь, как мы играли в английские жмурки в старой гостиной? Ты всегда прятался за огромным дубовым буфетом, что стоял у северной стены, а я тебя находила по скрипу половиц. Эти безмятежные дни научили меня главному: всегда доверять без оглядки тем, кто ведет тебя за руку.

Храни тебя Господь. Почитай господина Емельянова — он воистину наш благодетель.

Твоя сестра Анна'.

Я трижды перечитал письмо от этой незнакомой девушки, родной сестры Аркаши. Доверяй, почитай, благодетель… И не очень вроде бы уместные детские воспоминания. Фарфоровая кукла, английские жмурки, дубовый буфет в гостиной… Это больше похоже на шифр, чем на трогательные воспоминания.

И настоящий Аркаша с легкостью бы этот шифр разгадал. Например, у той куклы вовсе не голубые глаза, а карие. А в гостиной стоял не дубовый буфет, а вовсе даже книжный шкаф из красного дерева. И английские жмурки сестра всегда ненавидела, потому что темноты боялась. Или потому что отец считал игру непристойной, и слово «английский» вообще было в нашей усадьбе под запретом.

— Всегда доверять без оглядки тем, кто ведет тебя за руку… — вполголоса проговорил я. Учитывая ситуацию, в которой я получил это письмо, это либо крик о помощи, либо предостережение. Либо и то, и другое. Мне нужно попасть в нашу усадьбу, чтобы это выяснить.

Я еще раз по памяти восстановил сцену нашей встречи с Сычевым и Никифоровой.

Все эти доверительные речи, признания в приязни, неприкрытую лесть.

Цели такой демонстрации прозрачны — они хотели, чтобы я подумал, что стал для них ценным сам по себе, что они признали мои заслуги и что они готовы взять меня за руку и повести в мир роскоши и свободы из того ада, в котором находился Аркаша в последний год.

Можно допустить, что они действительно могли решить, что я могу быть им полезен. Вот только это никак не меняет главного — они хитрые и наглые мошенники. Которые обирают людей, жульничают и устраивают аферы.

И совершенно неважно при этом, какое именно отношение к Аркадию Ильичу Голеневу они при этом демонстрируют — подчеркнуто враждебное, как раньше, или льстиво-дружелюбное, как сейчас.

Нынешняя ситуация выглядит более удобной, потому что получить информацию об их будущих планах станет проще.

Но это только так кажется. На самом деле, подобное положение вещей много опаснее. И потребует от меня прямо-таки ювелирнейшей точности, чтобы в тот момент, когда вся эта компания пойдет на дно, они не потащили туда за собой как меня, так и мою сестру.

И прежде всего надо понять, как и почему они ее удерживают. Нам нужно встретиться и поговорить без чужих глаз и ушей. И прежде чем я придумаю, как это устроить, мне придется играть в их игру, чтобы они думали, что подобрали ко мне верный «ключик».

Я посмотрел на перо и чернильницу. Следовало написать ответное письмо. Но не сейчас. Слишком поздний час, слишком тяжелый день. А мне потребуется вся моя внимательность и собранность.

Я отложил письмо в сторону, раскрыл свою папку и разложил на столе бумаги.

Перебрал материалы по делу Ведерниковой.

Суд прошел, но прежде чем поставить в этом деле окончательную точку, следовало убедиться, что в этом деле не осталось никаких хвостов. Я записал несколько вопросов, которые нужно обсудить «на блинах» у вдовы, куда я был приглашен.

Во-первых, как именно обстоят дела с продажей Кузнецова? В купеческих рядах говорили, что он продал свое дело быстро и дешево, но подробностей по этой сделке я не знаю, бумаг не видел. Если Кузнецов, пользуясь дарственной, продал сразу всю лавку, то в этом случае закон дает однозначный ответ — сделка ничтожна, потому что продавец распоряжался тем имуществом, которое ему не принадлежало. Понятно, что никакой закон сам не придет и это не объявит, это новая тяжба, которая может затянуться на долгие месяцы. Либо Кузнецов мог уступить в счет долга свою половину лавки, тогда у вдовы сейчас имеется новый компаньон… Технически, все эти вопросы меня уже напрямую не касаются. Если не учитывать тот факт, что эти самые «компаньоны» — это Сычев, Морозов и вся эта компания «кукловодов». Так что мой интерес в этом деле все же имеется.

Я поставил точку, отложив все эти вопросы до нашей встречи с Прасковьей Андреевной и перешел к следующему делу. Одному из тех, которые я откладывал до суда.

Итак, Лебедев и его «выписка» для получения страховки.

Хорошая новость была одна — «кукловоды» не получили за утопшего Карманова страховую выплату. Все остальное — плохие новости. Лебедеву либо придется признать свою