Вадим Денисов - Таймыр. Трилогия

Он развернул лист к окну, что бы лучше видеть написанное и замер…

— Что там, Дима?

Ох… Где он это видел? Чёрт побери!

По мере того, как Квест понимал, что же держит в руках, эти самые руки слабели.

Это была специальная листовка, которой правительство США заботливо снабжало всех своих военных летчиков, летавших над советской территорией. Верхнюю половину листа занимал красочный звездно-полосатый флаг. Чуть ниже него, крупными буквами лист перерезала надпись на русском — «Я американец».

Еще ниже, уже мелким шрифтом, излагалась суть документа: «Пожалуйста, сообщите сведения обо мне в американскую военную миссию в Москве». Для начала пользователю листовки по инструкции всегда полагалось разыграть роль союзника. Потом, по обстоятельствам и характеру встречи, пустить в ход пистолет. Или нож… Этот? Квест ошалело посмотрел на «рэнделл».

Вспомнил!

Он навсегда отложил в памяти те поиски и кровавые приключения… Сколько лет прошло, а детали событий дней былых встали перед ним, как наяву. Квест, держа на весу ветхую бумагу дрожащими руками, тут же вспомнил все.

Как они искали и нашли, прятались и воевали… Глупая конспиративность и нормальная осторожность… Памятные поиски и разборки в Норильске и в Сочи. Как же они тогда бились за о б ъ е к т, попавший на Таймыр по засекреченной ленд-лизовской ветке АЛСИБ-а! Сколько страха натерпелись, но и радостей было немало.

Удивительный объект!

Легкий истребитель-бомбардировщик, ночной разведчик «Москито-MK7». Это чудо техники, самолет компании Де Хэвилленд, бомбардировщик или разведывательный самолет, который может летать высоко и с большой скоростью. Силовая установка из двух двигателей «Роллс-Ройс Мерлин», цельнодеревянная конструкция…

А какова романтическая трагедия, вполне заслуживающая отдельного романа — перегон с Чукотки, аэродромы подскока, падение в каньоне реки Калтамы, нелепая смерть Пилота и самый настоящий клад в фюзеляже!

— Да что ты молчишь-то?! — напарница нетерпеливо потянула его за плечо.

— Долгая это история, — отмахнулся он. — Потом расскажу, Ната… Я словно побывал в других местах… и временах. Аж дыхание перехватило! Держи вот, почитай.

Что же это получается, а?

Найденная ими много тел назад п а м я т н а я американская листовка, созданная специальными службами США для авиаторов-неудачников из «клуба сбитых летчиков» никак не могла попасть сюда — она навеки осела в загородном доме Донцова!

А это значит…

Ничего другого это не могло означать, кроме того, что поблизости от них, где-то совсем рядом в пойме заполярной реки лежит еще один «Москито».

Снежного барана Юрген все же добыл. С горя.

Пока они втроём тупо пёрли в гору и лазили по скалам — изматерились, обливаясь потом. Наверное, поэтому снежные бараны — чубуки — и считаются завидным трофеем среди охотников, иностранных особенно. Вот только увидеть их настолько тяжело, что они остаются у них только в мечтах. Много раз обматерённый зверь.

Поднялись на 650 м, по данным GPS, выбрали точку для засады, и через час услышали грохот камней. Через оптику Лапин первым определил присутствие животных — по движению белых «салфеток» (задница у них более светлая). Бараны были на скальном ярусе, чуть пониже их — в оптику хорошо видно, глазами же еле различишь, и то, только при движении. Хотя расстояние было не больше пяти сотен. «А писали, что они черные, — подумал Игорь, в отличие от Майера увидевший баранов впервые, — знатоки хреновы». Может когда и черные, но сейчас их было невозможно отличить от камней, а лежащего не ухватишь и биноклем. Игорь медленно поднял одну руку чуть вверх — Сержант увидел. Надо спугнуть, погнать на немца. Лапин пронзительно свистнул, потом выстрелил пару раз поверху. Бараны отбежали по полке метров на сто и опять встали; дичь явно не знала выстрела и человеческого свиста, значит и голоса. Вскоре стрелки по-хамски начали переговариваться между собой. Звери на весь этот базар реагировали, лишь поворачивая свои бошки — то на Лапина, то в сторону Юргена с Сергеем. Потом стадо вдруг рвануло вдоль полки.

Ближнюю самку Майер стрелять не дал, как и следом бегущего барана — его средней величины рога еще не замкнули над головой ценную трофейную окружность. Немец ощутимо мандражировал — редкая дичь, штучная!

— Ближе, мартышки, ближе, — шептал Сержант, глядя на подходящего быка через прицел, — Юрген, ждем…

Здоровенный баран на секунду встал.

— Мочить надо, фойер! — скомандовал Майер.

Чвак! — рявкнул маузер немца. Есть! В шею! Еще раз — чбыньк! Зверь споткнулся на левую заднюю, поджал кровь. Всё, не уйдет. Лапин оторвался от оптики, глядя на всегда сдержанного немца, зашедшегося в каком-то древнем германском боевом кличе, — его, казалось, услышали даже женщины внизу. Хорошо взял, без подранка. Потом был съем со скалы, разделка, диагноз. Пока спускались, их чуть не сдуло порывом ветра в кулуар.

Отборное парное мясо на это раз жарила Софи — по рецепту чилкутов. Получился путорански-канадский шашлык. Рога упаковали, часть мяса понесли к «Марсу».

К вечеру вылезла радуга — ярчайшая на фоне гор и реки. Сильна она в Путоранах.

Возле водохранилища Донцов попросил водителя остановиться. Черный «Туарег» несколько раз вздохнул антиблокировочной системой и встал.

— Товарищ полковник, а перекусывать будем? И где? — поинтересовался водитель.

— Что предлагаешь, Степа?

— Шашлычная по дороге или новое кофе «Занзибар» на выезде из Талнаха. Ребята были, им понравилось. А в шашлычной перед мостом шашлыки из баранины ха-арошие подают…

И тут задачи… Ладно, это легко решим. Хотя, как всегда в таких случаях, почему-то хочется невыполнимого: уюта новой неизбалованной кафешки в сочетании с бараньим шашлычком. Донцов вытащил из кармана большую желтую монету в пятьдесят рублей, недавно появившуюся в обороте и подбросил ногтем в воздух. Дурная привычка — самопроверка — родом из наивной молодости, когда им еще тупо верилось в судьбу. Решка.

— Ехаем в твой «Занзибар». Ну и название придумали. Местных что ли нет?

— Зато оно для экзотики пользительно.

— Не торопись, давай постоим немного… Да вылези же ты из машины, Степан! Подыши воздухом, погляди на местность.

Своевременная пауза жизненно необходима трудоголику. Андрей всегда тут останавливался, еще с тех пор, когда в молодости с большим трудом купил первый мотоцикл, раритетный «Урал».

Ему казалось, что это место и руднику «Октябрьскому» и вообще для использования человеком было предопределено давным-давно. Хорошее место, благодатное, правильное.