Артём Рыбаков - Игрушки. Выше, дальше, быстрее

Пулемет – отлично, автомат – это добре, так, подсумок с магазинами, тоже хорошо. Кобура. А, тут у нас что? Опаньки, вот это сюрприз! Унтер-то заслуженный, падла! Был… В кобуре у него «ВИС-35», машинка серьезная и хорошо знакомая, у меня такой трофейный был. Тот же люгеровский патрон, две сотни метров прицельного боя, мягкий плавный спуск, красота! Я его еще ТАМ ценил, холил и лелеял. На двести метров, мы, ясен пень стрелять не будем, но он и вблизи очень даже неплох. «Вальтер» мне Арт подогнал, так что два нормальных ствола для работы накоротке теперь есть. Так…

– Дымов!

– Я!

– Лейтенант где? Сотников?

– Здесь он.

Топот ног и они оба подбежали ко мне. За спиной у Дымова торчали две винтовки. В левой руке он держал «Стрелу».

– Держите. – я передал Дымову автомат и подсумки,"Стрелу», обтерев о мундир немца, убрал в ножны.

– Лейтенант, держи. – я протянул ему его же собственный «ТТ».

– Возвращаю. Хороший ствол, теперь пусть хозяину послужит. На еще патроны к нему, но ими только вблизи работать. Сотников покосился на унтера, впечатлило…

– Что там, в машинах, зацепило кого?

– Да, колесо, вроде пробило, а так, нет. Целы все.

– Добро, лейтенант, собирайте людей, осмотритесь тут. Только быстро, времени нет. Пулемет оприходуйте. Сотников козырнул и пошел к дороге.

– Товарищ капитан! – это Дымов.

– Ну, говори.

– Я, это, когда стрелял…

– Ну?

– Рано?

– Да, как тебе сказать… – в ушах еще звенело от его выстрела. – В целом, правильно. Он ведь мог у дороги такую кашу устроить. У моста раздался свист.

– О, вот и командир. Пошли Зельц, пора уже отсюда ноги делать.

Невзирая на непривычность конструкции моста, когда я вышел из караулки со следующей охапкой барахла, установка зарядов была закончена. Заметив, что двое из «группы поддержки» расположились с пулемётом прямо на мостовом настиле, я направился к ним.

«Ба, знакомые всё лица!» – подумал я, узнав экс-майора и «карманного мента».

– Что же вы, товарищ Трошин, так неграмотно пулемёт поставили? Сместитесь метров на пять в сторону, вон, какой хороший бугорок виднеется! – и я рукой показал направление.

Тот покосился на меня, но, ничего не сказав, встал и, подхватив пулемёт, потрусил в указанном направлении.

– Внимание! – раздался за моей спиной голос Люка. – Похоже, у нас гости!

Я метнулся к мотоциклу и подхватил лежащий в коляске ППД (по моим ощущениям баллистика ТТшного патрона лучше подходит для огневого контакта на дальней дистанции), после чего залёг за «караулкой», контролируя наш левый фланг. Сигнал по рации нашим я подать не мог, поскольку не надел гарнитуру и не включил рацию, не желая демаскировывать себя перед немцами, сторожившими мост, однако я уверен, что Люк это уже сделал.

– Тоха, рацию включи, – крикнул он мне.

– А гады где? – тут только я заметил, что Саня наблюдает за окрестностями в «совиные глазки».

– Ещё метров двести. Они только из деревни вышли.

Воспользовавшись паузой, я достал из подсумка рацию, включил её, и, сняв каску, надел гарнитуру. Два раза «щёлкнув» тангентой я сказал:

– Арт в канале. Я теперь на связи.

– Арт – Фермеру. Что там у вас?

– Гости идут, сколько – пока не понятно. А вы что там копаетесь?

– Да старый и опытный склад досок нашёл, теперь там со спичками балуется.

– Стойте! Пожар же нас подсветит! – но в этот момент на другом берегу начал разгораться огонёк.

– Да вашу-Машу!

– Люк в канале. До «гостей» – сто пятьдесят метров! Насчитал около двух десятков.

– Фермер в канале. Подпускайте метров на шестьдесят-восемьдесят и мочите.

– Понял тебя. – Хором откликнулись Люк, Тотен и я.

– Люк, давай отсчёт дистанции! – сказал я.

– Тотен, целься в середину силуэта. Прицел – на «сотню».

– Сделано.

«А ведь это – наш первый настоящий бой! НЕ засада, не попытка вывернутся из критической ситуации, а первое осознанное столкновение с противником!» – подумал я. «И, что самое необычное – я совершенно не волнуюсь. Нет, от выброса адреналина меня «потряхивает», конечно. Но коленки друг об друга не стучат, в ушах басовые барабаны не бухают… Странно…»

И тут загрохотал пулемёт Трошина, выпустив длинную, в пол-ленты, очередь. «Ой, бля! У них-то рации нет, а голосом мы их предупредить забыли».

– Люк, дистанция?

– Девяносто пять, по дальномеру.

На дороге замелькали огоньки винтовочных выстрелов, а, через десяток секунд к ним добавилась пульсирующая вспышка пулемёта.

– Алик, пройдись по стрелкам. Только короткими. Целься на палец ниже вспышек, – это в рацию – Тотену.

Вдох, длинный выдох… «Посадив» огонёк вражеского пулемёта на мушку, даю две короткие. Откатываюсь за караулку.

– …ты его загасил – слышу голос Люка в наушнике.

Пламя на том берегу разгорается всё сильнее, освещая весь пятачок перед мостом

– Трошин, Дымов! Как вы там? – ору я, что есть мочи.

– Ранен Трошин! – еле слышно доносится ответ. «Ёшкин кот!»

Осторожно выглядываю из-за угла. Количество вспышек на дороге явно уменьшилось.

– Урррраааа!!! «Это ещё что такое?» – недоумённо пытаюсь понять я.

По мосту в рост бегут человек пять. Оживает пулемёт на дороге, правда теперь, его оттащили в одну из придорожных канав. Двое из бегущих по мосту спотыкаются и падают. Нехорошо так, как куклы. Стиснув зубы и матерясь про себя, начинаю снова выцеливать пулемётчика. Вдох-выдох, вдох-выдох. Когда я последний раз стрелял из такого агрегата на стрельбище (там, правда, был ППШ), то уверенно попадал первой очередью в сигаретную пачку на полсотни метров. У ППД кучность должна быть похуже из-за отсутствия компенсатора, но «попитка – не питка», как говаривал один исторический деятель мину… тьфу, ты, нашего времени.

Автомат вздрагивает в злой, короткой, на три патрона очереди. Так, немного сместить точку прицеливания… Ещё одна очередь… Несколько пуль бьют в стену караулки… Это немецкие стрелки пытаются достать гада, не дающего спокойно работать их пулемётчику. По пехотинцам щедро отрабатывает пулемёт Тотена. Слышу за спиной топот.

– Тоха, это я. Фланг им сейчас загну, – полукричит-полушепчет Люк и скрывается в предрассветной мгле.

Спустя несколько бесконечно долгих минут?… мгновений? слева слышатся отрывистые очереди люковского эмпешника. Пользуясь наличием у него ПНВ, Саня на выбор отстреливает немцев.

Взрыкивает мотор «круппа», и фары, с которых сняли светомаскировочные шторки, освещают дорогу. Несколько согнувшихся фигур пытаются отступить к деревне, но пулемёт Алика и автомат Люка валят их на землю.